Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года « Кёр-оглы») - Автор неизвестен - Страница 68

68

Когда он кончил петь, Дуния-ханум сказала:

— Послушай, не кричи так. Ты все выдашь врагу. Кероглу тут, сойди с коня и иди сюда.

Подъехал Исабала к воротам, а Дуния-ханум выслала ему навстречу служанку. Служанка подоспела как раз вовремя. Видит, Исабала пререкается с начальником стражи. А тот не хочет впускать Исабалу во двор, да и все! Служанка бросилась к ним и крикнула стражнику:

— Как ты смеешь не впускать гостя Дуния-ханум? Пусть он войдет. Он едет от Хасан-паши, везет Дуние-ханум письмо.

Начальник стражи не посмел возразить. Служанка провела Исабалу прямо к Дуние-ханум.

Ну, пошли тут приветы, поклоны.

— Кероглу здесь, — сказала Дуния-ханум, — на дне колодца. Но сейчас его не вытащишь. Надо подождать до ночи.

Понял Исабала, что Дуния-ханум говорит дело, и решил ждать. Дуния-ханум усадила Исабалу, поели они, попили, и Исабала прилег отдохнуть немного с дороги.

Спит наш удалец и не ведает, что не успела служанка провести его к Дуние-ханум, как начальник стражи бросился к Болу-беку и рассказал ему об этом.

Смотрит Дуния-ханум, войска окружили дворец и поспешила к Исабале. Отрезала она от своих волос три благоуханные пряди, прижала, как струны саза, к беломраморной груди и пропела:

Подлый враг с четырех сторон — Чужеземец, проснись, уходи. Будет в сердце печаль о тебе. Чужеземец, проснись, уходи!

Исабала вскочил на ноги. Смотрит, и впрямь, войска оцепили двор. А все же никто не осмелился войти внутрь. Оглянулся он, видит Дуния-ханум плачет. Послушаем, что спел Исабала:

Не рыдай, о Дуния-ханум. Пусть умру — ни за что не уйду! За тебя я и жизнь отдам. Пусть умру — ни за что не уйду!

Дуния-ханум ответила ему:

Там, в ущельях, где мрак и снег Всех людей с лошадей поверг И схватил Кероглу Болу-бек, — Чужеземец, проснись, уходи!

Исабала еще раз спел:

Нет, не быть вековечным злу. И кого он поверг во мглу? Видно, он обманул Кероглу… Пусть умру — ни за что не уйду!

Дуния-ханум повторила:

Много злобных врагов вокруг. Для меня нет горше разлук. Жизнь отдам тебе, я — твой друг: Чужеземец, проснись, уходи.

Исабала стоял на своем:

Храбрецы быть на месте должны. Меч не надо прятать в ножны. Льву и сотни лисиц не страшны. Пусть умру — ни за что не уйду!

Песня окончилась, и Исабала сказал:

— Теперь уже стемнело. Скажи мне, где Кероглу. Подошли они к колодцу. Хотел было Исабала окликнуть Кероглу, но Дуния-ханум остановила его:

— Постой!

Потом повернулась к колодцу и сказала:

— Кероглу, никто из удальцов не пришел. Как нам быть? Болу-бек хочет сегодня повесить тебя.

— Не говори этого, ханум, — ответил Кероглу. Я своих удальцов знаю. Они придут непременно. Где бы ни были, а придут.

— Кто же из них придет? Назови хотя бы имя его! Кероглу ответил Дуния-ханум песней:

Вновь я доблестных вспомнил сегодня сынов, — Демирчи, ты сейчас пригодился бы мне! Искушенные в битвах мои сыновья, В этот раз и Эйваз пригодился бы мне! Средь игидов идущий сквозь ночь и туман, С Арабатом летящий на вражеский стан, Статный, с львиной повадкою Дели-Гасан С ясной зоркостью глаз — пригодился бы мне! Кероглу заслонивший в разгаре боев, Расправляющий шелк своих черных усов, — Исабала, семь ломавший подков, — Самый сильный средь нас — пригодился бы мне!

Исабала не выдержал и крикнул:

— Джан Кероглу, я здесь. Но сейчас не время для песен. Враги окружили нас со всех сторон. Скорей выходи, посмотрим, что будет.

Исабала бросил в колодец конец веревки. В мгновение ока Кероглу выбрался оттуда. Кинулись они к конюшне, вывели коней и сели. Взглянул Кероглу на Дунию-ханум, взглянул на Исабалу и сказал:

— Дуния-ханум, увезу я и тебя. Я сам должен сыграть вашу свадьбу.

Потом обнажил он свой меч и запел:

Смотри, египетский мой меч, Кинжал лезгинский нов — оберег. Ты о кольчугу не звени, Тебя я для врагов сберег. К противнику приближусь, смел, Уберегусь от сотни стрел. Где доблести моей предел? Я мощь свою, суров, сберег. Я видел многие места — И слава шла из уст в уста. В далеком Ченлибеле, там, Льва, погляди каков, — сберег. Ошибся я — печаль в груди. Но полюбуйся, погляди, — Вот Арабат, он впереди — Проворным я его сберег!

Кероглу ринулся на врагов. Едва воины бека завидели Кероглу, как бросились врассыпную. Не даром деды наши говорили, что глаза страшатся того, что видели. А воинам бека пришлось повидать, каков Кероглу в бою. В минуту площадь опустела. Увидел Кероглу, что и Болу-бек собирается улизнуть, подъехал к нему и запел:

Мой Болу-бек, узнай меня. Я леопард, твой слышу стон я. Убью, нет жалости во мне. Огнем безбожным опален я. То погружаюсь в толщу вод, То испытаю тьму невзгод. Люблю, коль час сраженья бьет, Услышать стали звон я! Когда шагаю по хребту — Душа уходит в высоту. Пускай оскомина во рту — Железо грызть рожден я. Пред Кероглу открыта ширь. Беру я дань с пашей — и мир Узнай: я Бабай Эмир, Хотя уж сед, силен я!

Кероглу с такой силой ударил Болу-бека мечом по голове, что тот, рассеченный надвое, грохнулся на землю.

Увидел это Мехтер-Муртуз и бросился чуть не под копыта Гырату.

— Кероглу, виноват, прости. Как говорится, раб не без вины, господин не без милости. Заклинаю тебя жизнью Эйваза.

— Ну, вставай, пойдем, — сказал Кероглу. Мехтер-Муртуз радостно вскочил с места и пошел впереди Кероглу. Подошли они к Исабале.

— Кероглу, кто это такой? — спросил тот.

— А ты вглядись хорошенько! Всмотрелся Исабала и сказал:

— Да это же Мехтер-Муртуз!