Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года « Кёр-оглы») - Автор неизвестен - Страница 82

82

Только кончил он петь, как позади раздался боевой клич, подобный грому. И Кероглу и Хасан-паша, оба обернулись разом.

Смотрит Кероглу, Дели-Гасан с тремя тысячами удальцов ударил сзади по войскам Хасан-паши. Удивился Кероглу, не мог понять, что происходит. Показалось ему, что Дели-Гасан идет на помощь Хасан-паше. Но где там! В мгновение ока Дели-Гасан смял и опрокинул войска Хасан-паши и погнал их. Грянул бой, да какой еще бой! В пылу сражения Дели-Гасан крикнул:

— Эй, Демирчиоглу, бей! Половину тебе, а остальных мне. Посмотрим, кто раньше разделается.

Услыхав это, Демирчиоглу бросил меч на землю, снял с пояса цепь от сохи и крикнул:

— Дели-Гасан, у меня людей мало, вижу, если не начать работать цепью, мне за тобой не угнаться!

И стал он крутить цепью. Впереди Демирчиоглу, позади Дели-Гасан, а посредине сам Кероглу. И подались войска Хасан-паши вправо и влево.

А тут еще поднялся Эйваз, вскочил на коня, кликнул залегших в засаде удальцов, и все две тысячи воинов во главе с Эйвазом ринулись в схватку. Пустил тогда Кероглу Гырата, проехал по кругу и пропел:

Эй, мчись, Гырат, врагу назло. И удалец глядит светло. Над вражьей, с саблей наголо, Летит он головой. Хранишь ты мужество свое, Грудь — это доблести жилье. И поднимается копье, Звенит над головой! Вступаю в бой: заржет Гырат — И вот уж птицы не летят. Пашей и ханов бить я рад — И щит — над головой! Эйваза лучше — нет бойца, Врага добьет он до конца. И жертвую за молодца, Игид, я головой! Есть у игида совесть, честь, В дни испытаний — сила есть. И множество друзей — не счесть — Сберутся вкруг него!

Понял Хасан-паша, что дело плохо. Если и дальше пойдет так, ни один из его воинов не выберется отсюда живым. «Эх, будь, что будет» — крикнул он и во главе отряда, окружавшего его, бросился на Кероглу. Обнажил Кероглу свой египетский меч и поскакал навстречу паше. Ударил вправо, ударил влево и обратил всех его воинов в бегство. Повернулся он тогда к своим удальцам:

Султан послал на нас войска. Игиды, бейте, так желаю я. Как муравьи, ползите там и тут, Величие родного края — я. Что нам враги — и пятьдесят, и сто! Насмешки, осуждение — ничто! Что мне овраг — стервятника гнездо! Я лев, в бою повелеваю я! Я, с юных лет прославленный везде, Перед пашою не склонюсь в беде. Кувшин с водой ломается в воде. В бою, клянусь, не отступаю я. Речь Кероглу да слышится кругом. С мечом в руках сражаюсь я с врагом. Пред шахом не склонюсь-пусть грянет гром. Игидов-братьев возглавляю я!

Не выдержав натиска удальцов, войска султана сдались. Крикнул Кероглу — и сражение было окончено. Пленников, во главе с Хасан-пашой, повели в Ченлибель.

Увидев отца, Дуния-ханум бросилась навстречу Кероглу. Сняв с головы покрывало, хотела было она бросить его под ноги Кероглу, чтобы тот подарил ей жизнь Хасан-паши. Но Кероглу не допустил этого. Схватил ее за руку, поднял, сам накинул ей покрывало на голову и сказал:

— Постой, Дуния-ханум! Я не убью его. У меня с ним особый разговор.

Потом повернулся к удальцам и спросил:

— Где Дели-Гасан?

Дели-Гасан выступил вперед, обнажил меч, положил на вытянутые руки и, опустившись на колени, сказал: — Кероглу, должно мне повиниться перед тобой. Прости меня. Не спросив твоего приказа, оставил я горные проходы, взял удальцов и ушел. А причина была тому такая: с вечера дозорные донесли мне, что Хасан-паша с войсками идет на Ченлибель. Видел я, как он расставил войска и укрыл их в засаде. Думал, — пошлю к тебе гонца, в Ченлибеле все всполошатся, враг-хитер — догадается и повернет по-иному. Потому-то, взяв удальцов, ночью бесшумно вывел я их и стал позади султанского войска.

Выслушал его Кероглу и сказал:

— Молодец! Я так и думал. И не прощать, а благодарить мне тебя надо за сегодняшнее дело.

Потом повернулся к Хасан-паше и сказал:

— Хасан-паша! Так уж пришлось, что из-за меня ты выдал свою дочь, Доню-ханум, за плешивого Хамзу, а другую, Дунию-ханум, хотел отдать за Болу-бека, да досталась она Исабале. Слышал я, — есть у тебя еще одна дочь по имени Булгар-ханум. Ее, хочешь — не хочешь, а должен ты отдать за Дели-Гасана. Не думай долго, напиши письмо и пошли. Пускай Булгар-ханум приедет сюда. Не бойся, насильно не выдадим. У нас такой обычай, — по душе пришелся — выходи, а нет — не прогневайся. Понравится — выйдет, а не понравится — опять дочь твоя. Это тебе мое первое условие.

— Говори уж сразу и второе, — проворчал Хасан-паша.

— Пиши пока, потом скажу и второе.

Видит Хасан-паша, никуда не денешься. Взял бумагу и написал все, что сказал Кероглу. Тот сложил бумагу, спрятал, а потом сказал:

— Хасан-паша, теперь слушай мое второе условие. Да то даже и не условие! Пора свершиться обету, данному мной!

Кероглу обратился к Дели-Мехтеру:

— Эй, Дели-Мехтер, приведи сюда Гырата и Дурата.

Дели-Мехтер тотчас подвел к Кероглу обоих коней.

— Хасан-паша, — сказал Кероглу. — Мой отец, Алы-киши, считая тебя за человека, хотел, чтобы эти кони достались тебе. А ты из-за них велел выколоть ему глаза. С того дня, как пришел я сюда, в Ченлибель, дал я обет. Теперь настал час исполнить его. Не убью я тебя. А пока ты жив, останешься у нас в Ченлибеле конюхом и будешь ходить за этими конями.

Рассказывают, что через несколько дней Булгар-ханум прибыла в Ченлибель. Кероглу выдал ее за Дели-Гасана и сыграл свадьбу.

А Хасан-паша до конца дней своих остался в Ченлибеле и ходил за Гыратом и Дуратом…

СТАРОСТЬ КЕРОГЛУ

Рассказывают, что состарился Кероглу, устал от сражений и битв. Захотелось ему остаток дней спокойно дожить в Ченлибеле. Распрощался он с удальцами, расковал Гырата и пустил его на волю. Но верный конь не покидал Ченлибеля. Днем пасся на лугу, а к ночи возвращался в свое стойло.

Говорят, что удальцам не хотелось расставаться с Кероглу. Но как ни просили они, как ни уговаривали, Кероглу стоял на своем.

В Ченлибеле остались только Нигяр, Кероглу да Гырат.

Однажды Кероглу отправился на Гоша-булаг — поклониться могиле своего отца. На обратном пути пришлось ему идти через Аггая. Смотрит, Нигяр одна-одинешенька сидит на скале и глядит на дорогу.

Медленно подошел Кероглу и сел рядышком. А Нигяр грустная-грустная. Черные брови нахмурены, голубые глаза, — как весенние тучи, только и ждут, чтобы разразиться дождем. Прижал Кероглу к сердцу свою верную подругу. Осыпая поцелуями ее лицо и глаза, спросил, отчего она так печальна. Тяжко вздохнула Нигяр:

— Так! Вспомнила прошлые дни. В Ченлибеле звенело в ушах от ржания коней, крика удальцов, ударов мечей. Из страха перед тобой птица, и та, не осмеливалась пронестись над этими дорогами. На твой боевой клич отзывались горы. Где теперь эти дни?