Кероглу.Азербайджанский народный эпос.(перепечатано с издания 1940 года « Кёр-оглы») - Автор неизвестен - Страница 84

84

Бросился казначей прямо к шаху и рассказал ему обо всем, что видел и слышал. Шах тотчас послал людей, и те нашли Кероглу и привели его.

Кероглу вместе с голубоглазой Нигяр предстал перед шахом. Смотрит падишах, — перед ним старик. Но по всему облику, по осанке видно, что это не простой человек, и он спросил:

— Старик, скажи, что здесь произошло? Где ты поймал их?

Рассказал Кероглу все, как было. Тотчас по приказу шаха воры были брошены в темницу. Потом шах сказал Кероглу:

— Старик, честь тебе и хвала за то, что ты поймал грабителей. Я пред тобой в долгу не останусь. Сейчас прикажу и выдадут тебе сколько надо. Но скажи мне, кто ты? Чем занимаешься? Откуда идешь и куда путь держишь?

Слова падишаха снова разбередили рану Кероглу. Казалось, напомнили они ему обо всех его горестях. Эх, до чего тяжкой показалась Кероглу горечь одиночества. Ченлибель, удальцы, минувшие дни, — все, все это предстало перед его взором.

«О, вероломный, подлый мир! — подумал он. — Посмотри, до чего я дожил — падишах предлагает мне подачку».

Не выдержало сердце Кероглу, взял он свой трехструнный саз, прижал к груди и запел:

Имевший в Ченлибеле власть и силу. Теперь несчастен, стар я, Кероглу. Когда-то окруженный удальцами, Теперь несчастен, стар я, Кероглу. Когда-то, чуя мощных сил прилив, Врага разил я, статен и красив. Согнулся стан, а был он, как элиф.[135] Теперь несчастен, стар я, Кероглу. Лежавший, словно лев, в ущельях гор, Метавший свой тяжелый шестопер, Моих врагов обрекший на позор, Теперь несчастен, стар я, Кероглу. Скакун моей души, ты утомлен. Врага разивший с четырех сторон, Друживший с теми, кто был смел, силен, Теперь несчастен, стар я, Кероглу. Веселья не осталось и следа. Расставшийся с Эйвазом навсегда, С испепеленною душой, беда, Теперь несчастен, стар я, Кероглу.

Падишах узнал Кероглу. Но видит, как говорится, что было, то миновало. От прежнего Кероглу не осталось и помину.

— Кероглу! — сказал он. — Я шах Ирана, а ты Кероглу. Мы всегда были врагами. Но теперь судьбе угодно было, чтобы ты сам, по своей воле, явился ко мне, и притом сделал для меня доброе дело. С этого дня отрекаюсь от вражды. Согласись остаться у меня.

— Нет, не могу я оставаться у тебя, — ответил Кероглу. — Позволь нам уйти.

— Кероглу, ты постарел. Прежний разгул тебе не по силам. Не те уж годы. Оставайся при мне, будь мне советчиком!

Кероглу покачал головой — нет, мол, и нет. Видит шах, что не убедит он его и решил отпустить с миром. Приказал привести двух коней, дать им и проводить.

Теперь оставим Кероглу и Нигяр в дороге, а вы послушайте о шахе.

После ухода Кероглу в сердце шаха запало сомнение. «О, неразумный! — думал он. — Не надо было мне отпускать его. Что ни говори, а волк остается волком. Пока он был в моих руках, надо было не упускать случая, а разделаться с ним».

Призвал шах одного из своих военачальников и приказал ему взять людей, поскакать в обход и преградить дорогу Кероглу, самого его убить, а жену доставить во дворец. Военачальник взял людей, поехал обходным путем и в узком ущелье устроил засаду.

Теперь оставим их тут в ожидании, а я расскажу вам, о ком? О Кероглу и Нигяр.

Кероглу и Нигяр, ничего не подозревая, ехали своей дорогой. Ехали они, ехали и когда доехали до того самого ущелья, видят — вдруг отовсюду на них уставились дула ружей. Военачальник крикнул из засады.

— Стойте!

Кероглу молча остановил коня. Остановила коня и Нигяр…

Военачальник крикнул опять:

— Сойдите с лошадей!

Кероглу сошел с лошади, потом, подойдя к Нигяр, помог и ей сойти с коня.

— Брось наземь все оружие!

— Никакого оружия у меня нет, — ответил Кероглу. — У меня с собой только саз.

Военачальник успокоился и расхрабрился. Выйдя из засады, он подошел к Кероглу и приказал своим людям::

— Связать его по рукам!

Несколько человек бросились к Кероглу. Он не проронил ни слова. Начали связывать ему руки. Нигяр в изумлении смотрела на Кероглу и не понимала, что с ним такое. Взглянул Кероглу на Нигяр и промолвил:

— Не удивляйся, Нигяр-ханум. Пусть связывают, наше время миновало. Теперь настала их пора. Разве не видишь? У них в руках те самые ружья. Теперь орлы и соколы должны склониться перед стервятниками. С этого дня мир наш стал миром подлецов и предателей.

Кероглу связали руки. После этого военачальник разделил своих людей на два отряда. Одному приказал взять Кероглу и идти к ущелью, а другому — посадить Нигяр-ханум на коня и отвезти в город. Видит Кероглу, что хотят разлучить его с Нигяр. Не выдержало сердце его. Посмотрел он на себя, на свои связанные руки, посмотрел на голубоглазую Нигяр, оглянулся на людей, вооруженных ружьями, и запел:

Я вершина вершин, чьи снега Не растают — душа ясна моя. Мое дело — грабить купцов, Знают — сила пока нужна моя! Я с самого детства игид. Пика камень насквозь пронзит. Не устал я от многих битв. И рука, как прежде, сильна моя. Где Эйваз, чья хватка верна, Чье призванье — с врагом война. Эх, меняются времена — Снегами исходит весна моя. Где Ахмед, что дротик метал, Демирчиоглу, что был, как металл. Тяжкий день для меня настал. Нету помощи — в чем вина моя? Чашу б я, Кероглу, осушил, Снова недругов я б разил. Разве можно, чтоб враг пленил Нигяр — ведь любовь она моя!

Бросилась Нигяр-ханум к Кероглу. Повернулся он к военачальнику и сказал:

— Не разлучайте нас. Если ведете, ведите нас вместе, отпускаете — отпустите вдвоем!

— Нельзя! — ответил военачальник.

— Не думайте, что я слаб, беспомощен, или стал трусом, — сказал Кероглу. — Нет, но я дал себе слово не проливать больше крови, провести остаток жизни мирно. Не принуждайте же меня нарушить свой обет.

— Нельзя, — сказал военачальник. — Нам приказано тебя убить, а ее отвезти.

— Чье это повеление? — спросил тогда Кероглу. — Куда вы везете ее?

— Это повеление владыки мира, шаха Ирана! Властелин наш сам соизволил послать нас, схватить тебя и убить, а потом привезти к нему твою жену.

Услыхав сколь вероломен падишах, Кероглу издал свой старый боевой клич. Содрогнулись горы и скалы, а он пропел:

О люди, люди, о народ. Душа темнее ночи стала. Гоненье злобного врага Мне горем, смерть пророча, стало. Далек мой друг, а ночь темна. Воздастся недругу сполна. Но трусость, — что за времена, — Ум смельчаков порочить стала. Я Кероглу, звенит копье. В веках теперь мое жилье. Уж имя грозное мое Звучать теперь по-волчьи стало! вернуться

135

Элиф — первая буква арабского алфавита, имеющая прямое начертание.