Корсары по крови - Береговой Павел - Страница 11

Погода не изменилась ни ночью, ни назавтра…

Миновало более двух суток, прежде чем впереди, за треугольниками носовых парусов, прямо по ходу корабля показался остров. На одном из прибрежных холмов уже можно было разглядеть белые стены форта.

К Тортуге, гористой на севере, с той стороны было не подступиться. Единственная удобная бухта располагалась на юге и служила надёжным убежищем от разгула стихий. Неписаный закон, неведомо кем и когда установленный, гласил, что в здешнюю гавань может без опаски зайти любой корабль. Торговый или военный, какой угодно из держав.

Но в первую очередь сюда стремились разномастные «джентльмены удачи», которых имелось в Карибском море более чем достаточно. Закон исполнялся неукоснительно, поэтому гавань была столь популярна среди пиратов.

Поскольку ни один моряк на борту «Сан-Себастьяна» не знал местных вод, каравелла подошла к острову Черепахи осторожно и встала на якорь в отдалении от берега. Практически никто не обратил внимания на судно без флага. В запасах Орсино Гомеса имелось немного денег, одежды, еды и рома для команды, но этого было явно недостаточно для начала. Нужно было как минимум заплатить за воду, затем раздобыть боеприпасы, порох, солонину, сухари…

Решили, что на берег сойдут: капитан, то есть я — искать помощь и договариваться о поддержке, Ларс и Килинг — добыть еду и одежду, Том — в надежде обнаружить кого-нибудь, располагающего сведениями об экспедиции его деда.

За старшего на борту остался Большой Энди, под его руководством полторы дюжины человек экипажа займутся ремонтом повреждённых частей корабля.

Мы, четверо бывших пленников, спустили шлюпку и направились к берегу. Лодок в гавани сновало не счесть, и никто не обращал внимания на ещё одну. Хэнсон и Ларсон сидели на вёслах, им приходилось озираться по сторонам, чтобы не задеть другие лодки. Медленно и осторожно четверо товарищей, волею провидения оказавшихся в одной лодке судьбы, приближались к лодочной пристани — обустроенной длинной полосе, выложенной светлым камнем.

У пристани рядами выстроились разнообразные лодки. Тут же, на набережной, лежали груды бананов, апельсинов, ананасов, прочих фруктов, громоздились освежёванные туши свиней и баранов, кадки с солониной и бочки с водой. Лодочники, грузчики, матросы всех национальностей и мастей грузили в шлюпки и выгружали из них мешки, ящики и корзины. Все они суетились, толкались, разговаривали и ругались на многих языках.

Вёсла проплывавшей мимо посудины окатили нас брызгами. Стив Килинг раздосадованно чертыхнулся, водой накрыло его новенький трофейный камзол. Большая шлюпка вплотную надвинулась на нашу двухвёсельную лодчонку и едва не перевернула её. Коренастый мужчина в широкополой шляпе с перьями вскочил и что-то заорал на Килинга по-французски. Боцман молча, не сказав ни слова в ответ, выхватил трофейную шпагу из ножен и наотмашь хлестнул ею француза по ногам. Тот подпрыгнул, яростно зашипел, однако в драку не полез, что-то крикнул своим гребцам, те подняли вёсла и пропустили вперёд малую шлюпку.

— Здесь нам просто негде приткнуться, нужно плыть в сторонку, — произнёс Том. — Вон туда, например, к тем камням. Там народу поменьше, и лодку припрятать можно.

Я согласился с предложением и скомандовал гребцам забирать левее.

Нам пришлось отплыть на добрых полмили в сторону от пристани. Там мы выдернули лодку на пологий песчаный берег и оттащили её подальше от воды. За береговыми камнями перевернули вверх днищем и подсунули под неё весла.

Несмотря на то что мы все не первый год бороздили просторы Карибов, в этот порт нам довелось попасть впервые. Процветающий флибустьерский рай был расположен в южной части мыса, благодаря которому и образовалась на этом скалистом острове гавань. В городе, ставшем логовом разбойников, грабителей, воров, игроков, проституток, работорговцев и прочих отбросов общества, было возможно всё, и всё здесь можно было купить за деньги. Любой священник, появлявшийся здесь, вначале приходил в ужас и не мог поверить, что существует место, где царит такое беззаконие. Губернатор на всё закрывал глаза, он имел долю прибыли с каждого пиратского рейда.

Обо всём этом раньше не раз слыхали и мы, четверо новоприбывших моряков. Но сейчас для нас именно этот порт представлялся гаванью надежды…

Прежде чем приступить к делам, необходимо было поесть, немного отдохнуть и собрать хоть какие-то сведения. Самым подходящим для этого местечком была, конечно, таверна. Достаточно продолжительное время мы, четверо с каравеллы «Сан-Себастьян», вышагивали по набережной, поглядывая на снующих туда-сюда рыбаков и моряков. Затем, утомлённые непрерывным шумом порта, свернули наудачу вправо. Том Хэнсон спросил какого-то мальчишку, где расположено ближайшее питейное заведение. Оказалось, совсем недалеко, рядом с церковью.

Действительно, прошагав ещё немного вперёд, мы приметили над вздымающимися крышами домов шпиль башни, который мог принадлежать только католическому собору. Узкая кривая улочка вывела нас туда, и вскоре нашим взорам открылось каменное строение с маленькими окнами и внушительной вывеской. Том толкнул низкую дверь, позволяя увидеть зал, слабо освещённый красноватым светом.

Едва мы вошли, как тут же погрузились в марево, образованное запахами алкоголя, чадом жареной пищи и человеческими испарениями. В заведении с низким потолком, но достаточно обширном, стоял невероятный галдёж. Хриплые глотки в разных углах пытались затягивать морские песни, но это мало у кого получалось… Пройдя внутрь, мы заняли стол в углу, освободив его от тел мореходов, упившихся до бесчувствия, и наконец-то уселись, озираясь по сторонам в облаках табачного дыма и спиртных паров.

Нашим взглядам предстали различные типы. Рыбаки, матросы в шерстяных колпаках, прочий разношёрстный люд. Попадались даже посетители в военных мундирах. Все они громогласно сквернословили, пили, горланили, курили трубки, добавляя смрада в атмосферу. Копанию им составляли местные девицы лёгкого поведения. Стоя на коленях в углу у почерневшего камина, мальчишка-прислужник мыл в деревянном чане кружки, которые ему подносила толстая служанка.

Подошедшему трактирщику, субъекту с хитрой рожей, четверо усталых путешественников заказали жареных цыплят и по порции рома. Хотя сейчас нам было и не до пития, но привлекать внимание не стоило. Пока хозяин таверны ходил выполнять заказ, в ожидании мы принялись обсуждать планы своих дальнейших действий.

Я заметил, что сразу отправляться к губернатору, пожалуй, не стоит. Даже самый сговорчивый из всех губернаторов сначала даст ссуду на снаряжение корабля, но затем присвоит львиную долю прибыли. Новичкам-пиратам необходимо прежде всего заручиться поддержкой кого-то из берегового братства. Отремонтировать корабль, дать ему новое имя, набрать полную команду, выйти в море и принять боевое крещение в новом качестве…

Решили начать с имени. Предлагались разные варианты, но самым подходящим действительно казалось то название, которое придумал Хэнсон.

— Как ты корабль назовёшь, так он и поплывёт, — напомнил Том. — Исходя из поставленных задач, наиболее верным…

Том резко замолчал. Он едва не подавился собственной слюной. Ароматы, исходившие от блюд, которые принёс трактирщик, вызывали чуть ли не спазмы желудков. Изрядно истосковавшиеся по свежему мясу, мы набросились на еду, отдавая должное мастерству повара и с жадностью уплетая яства.

Но я решительно остановил возлияния Килинга, который вознамерился было вином надраться всерьёз. Предстояло ещё многое сделать сегодня.

После еды я подошёл расплатиться с трактирщиком и заодно разузнать, что и как. Разговор не занял много времени. Я вернулся к друзьям и сообщил им, что хозяина заведения зовут Старина Нат, и он советует поговорить с одним субъектом и обещал указать, с каким. Правда, честно предупредил, чтобы держались осторожно и были начеку.

По словам трактирщика, он не ведал лучшего моряка и большего подлеца на всей Тортуге, чем Рэд Фиш. Это была многообещающая рекомендация, учитывая то обстоятельство, что разбойников на этом острове водилось гораздо больше, чем условно честных людей.