Корсары по крови - Береговой Павел - Страница 14

— Слушай, боцман, если мы ещё кого-то выловим из воды, то переодеть их будет уже не во что! Второй короб шутника Рэда набит женскими платьями.

Хохот матросов эхом пронёсся над палубой. Люди гиганта Фиша преподнесли-таки сюрприз, как и предполагал Старина Нат.

Безоблачное небо осталось позади, к вечеру погода начала резко портиться. Каравелла вошла в полосу тумана. Как сквозь сито, моросил мелкий дождь. Промозглый ледяной ветер пронзительно завывал в верёвочных снастях. Высокие волны с рёвом кидались на «Вегейр». Мне даже пришлось распорядиться выдать экипажу сапоги и тёплые фуфайки, благо они имелись на борту. В кубриках и каютах были поставлены жаровни. Холодный фронт прошёл полосой и напомнил скандинавам суровые зимы на родине.

Ещё через трое суток, выйдя на палубу утром, я увидел впереди по ходу волнистые очертания земли. Бермуды! Но к островному берегу мы добрались уже под вечер. Берег этот был скалистый, поросший густой зеленью, и к нему невозможно было подойти: море здесь было мелким, из воды торчали утесы, вокруг них ревели буруны. В поисках подходящего места я повёл корабль в восточном направлении. Судя по имеющейся карте, там обреталась подходящая гавань. Узкий проход вёл, в обширную и спокойную бухту, которая полукругом вдавалась в сушу.

Когда «Вегейр» добрался до места назначения, видимость была плохой, а в проходе между скалами ярилось быстрое течение. Посоветовавшись со своими ближайшими помощниками и выслав на разведку шлюпку, я всё же решился вести корабль в эту бухту.

Среди новоназначенных офицеров «Вегейра» был молодой и самонадеянный бывший офицер британского флота Говард Хастон. Ему удалось уговорить меня осмотреть южный край бухты, который был скрыт туманом. Я чувствовал, что не нужно бы этого делать, но всё же согласился, потребовав соблюдения осторожности и строжайше запретив рисковать шлюпками и людьми.

На рассвете две шлюпки отделились от корабля и двинулись к южному краю бухты. Первой из них, большой, командовал Говард, второй — Бутен, пожилой, опытный моряк, которому вся эта затея тоже не очень-то по сердцу пришлась.

Утро выдалось чудесным. Наконец-то выглянуло солнце, впервые за весь срок пребывания у побережья. Шлюпки легко скользили по зеркальной глади бухты. Потом они исчезли за островом, расположенным посреди бухты, и мы, оставшиеся на корабле, потеряли их из виду…

Лишь часов в десять утра на корабле заметили шлюпку, плывшую назад. Одну… Вскоре на палубу поднялся Бутен.

— Капитан, — обратился он ко мне, — случилось страшное несчастье, мы потеряли восемь человек.

И он рассказал мне, потрясённому известием, о том, что Говард Хастон раньше времени подошёл к проходу. Как раз в это время начался прилив. Неожиданно сильное подводное течение повлекло лодку Говарда, а вслед за нею и вторую шлюпку. Втянутые в водоворот, они ударились о торчащие из воды камни, и большая почти мгновенно затонула. Шлюпку Бутена протащило над тем же самым местом, что и первую, но вторая была маленькой, и её каким-то чудом выкинуло из грохочущей пены назад, в спокойную воду…

Как ни ужасна была потеря, но требовалось продолжать путь. Я прокладывал курс на юг, сверяя с картой контуры береговой линии. Видимость была скверной, корабль то и дело относило подводными течениями, далеко не всегда были благоприятными и ветра. И всё-таки «Вегейру» удалось зайти в бухту острова Сент-Джордж.

Корабль бросил якорь в миле от берега. Ближе подходить было опасно — коралловые рифы. Навстречу новоприбывшему устремилось множество туземных пирог, нагруженных свининой, кокосовыми орехами, фруктами. Это было очень кстати, ибо случилось вскоре после того, как на борту почти кончились съестные припасы. Однако стоянка была выбрана не слишком удачно. Всю ночь «Вегейр» раскачивало на волнах, будто каравелла всё ещё находилась в открытом море.

Утром мы с Хэнсоном отправились на берег острова. По небу плыли лёгкие облачка, в раскалённом воздухе дрожало знойное марево. Найти Питера Джекмена в городке Сент-Джордже оказалось совсем простым делом, того здесь знали буквально все.

Дом Джекмена, строение с двумя флигелями и полудюжиной окон по фасаду, был приземист и стар, сложен из серого камня, весь зарос виноградом. Поля и луга подходили к нему вплотную, оставляя место лишь для маленького дворика и небольшого сада с коротко подстриженными газонами и кустами.

Слуга Джекмена встретил нас на пороге дома и пригласил войти внутрь. Наши глаза уже освоились с полумраком комнат, и можно было разглядеть хозяина, вышедшего встречать гостей, — невысокого тощего мужчину средних лет. У него было сухое длинное лицо, тонкие усики и бородка клинышком с проседью. Одет он был в голубой бархатный камзол, на плечи спускались длинные завитые локоны чёрного парика. С рукавов камзола мягко свисали желтоватые кружевные манжеты.

Слуга пропустил посетителей вперед и, наклонившись, шагнул следом в низкую дверь. Том внезапно остановился у порога. Я нечаянно толкнул его плечом, извинился… Выпрямился и тут же понял причину замешательства спутника. Несмотря на небольшой рост и субтильную комплекцию, хозяин выглядел на удивление внушительно и солидно.

— Питер Джекмен, — представился он и приветственно кивнул, так что чёрные локоны парика закрыли ему лицо. — Вы хотели меня видеть, джентльмены?

Томас и я поклонились в ответ, постаравшись сделать это не менее изысканно и элегантно, и назвали себя.

— Превосходно, — заметил хозяин вполголоса.

Питер Джекмен отступил на шаг и величественным жестом пригласил своих гостей отужинать. На круглом резном столике под окном в окружении хрустальных бокалов и тарелки с апельсинами стояла пузатая тёмная бутылка. Её пробка была залита чёрной смолой.

Мой первый помощник подвинул табурет с мягким сиденьем, а я уселся на резной стул, стоявший возле стенки. Хозяин устроился на таком же стуле, но с другой стороны столика. Просторная комната была отделана красным деревом, у боковой стены располагался турецкий диван, накрытый роскошным персидским ковром. На ковре лежала флейта. Над диваном висели круглые часы и барометр. На изящной подставке из резного красного дерева красовалась шпага с эфесом, украшенным золотом и драгоценными камнями.

Пока мы с Томом оглядывали комнату, Питер Джекмен ножом попытался выковырять пробку из бутылки, но безуспешно, тонкое лезвие сломалось. Хозяин дома досадливо поморщился, затем открыл ящик стола, не нашёл там ничего подходящего и обвёл ищущим взглядом комнату. Вскочил и потянулся к шпаге…

— Не сломайте и её, сэр! — невольно попросил я.

— О нет, шпага не сломается! — заявил Джекмен. — Толедский клинок, семейная реликвия. Эта шпага в нашем роду переходит по наследству. В былые времена оружейные мастера знали своё дело.

Острием шпаги хозяин по кусочкам выковырял окаменевшую пробку, и, глядя, как он возится, я подумал о том, что в эту бутылку, судя по состоянию пробки, вино разливали примерно тогда же, когда выковали старинную шпагу.

Питер Джекмен обтёр горлышко бутылки и разлил вино. В комнате тонко запахло цветами. Гостеприимный хозяин поднял свой кубок.

— Рад приветствовать вас! У меня не часто бывают гости. Что привело вас ко мне?

Я пригубил вино, набрался духу и рассказал о судьбе, постигшей «Моргенстер». О гибели капитана Ван ден Берга, о событиях, произошедших с нами, и об утере письма. Джекмен внимательно выслушал рассказ и поднял следующий бокал в память о погибшем друге и компаньоне. Я, памятуя наставления капитана Ван ден Берга, обратился к Джекмену за советом и с предложением взяться за работу.

— К сожалению, друзья мои, в данный момент никакой работы я вам предоставить не могу. Можно было бы провернуть одно дело, но я только что узнал, что мой фрегат «Морской волк» украден, уведён, — с раздражением в голосе ответил Джекмен. — Что касается «Утренней звезды», мне не очень жаль барка и потерянного груза. Незадолго до того, как «Морского волка» увели, ему удалось захватить испанское судно с богатейшей добычей, так что я не внакладе. Но в данный момент я лишён кораблей.