Алпамыш. Узбекский народный эпос(перепечатано с издания 1949 года) - Автор неизвестен - Страница 35

35

Так девушки все время и приходили от Барчин к Алпамышу, туда и обратно провожая его, но тайну эту строго соблюдали…

Между тем участники байги ехали своей дорогой. Вот как они ехали:

Кони очень скоры у них, Плечи — словно горы, у них, Пламенные взоры у них. На тулпарах резвых своих Понеслись пятьсот верховых, Тех пятьсот калмыков лихих. Держат на байгу они путь, Не дают коням отдохнуть, Понукают, хлещут коней, — Сократить стараются путь, Протянувшийся на сорок дней. Путь до той горы Бабахан Между пятисот силачей Держит и батыр Караджан, — Вот уж сколько дней и ночей. Едет, не поднимет очей, Щелканье он слышит камчей Да насмешки дерзких речей, И как блеск булатных мечей, Видит блеск недобрых очей. Вольной степью скачут они, Скачут они ночи и дни, — Все над ним смеются они. Все его порочат они, Караджана злобно браня, Гибель ему прочат они. Караджан, молчанье храня, Едет — понукает коня, Но другим коням неровня, Байчибар, набором звеня, Все бодрее день ото дня, Иноходью мчится вперед, Но не горячится Чибар — Мчится легкой птицей Чибар. Страх теперь калмыков берет, Жжет их беспокойства огонь: — Э, хитер, хитер этот конь! Ты его камчой только тронь, — В воду он пойдет и в огонь. Нет таких коней у людей — Нет ему опасных путей, Равных ему нет лошадей, Всех он перегонит, злодей! Стало не до смеха им тут. К Зиль-горе подъехали тут, Споры-разговоры ведут: — К Бабахан-горе как пойдем? То ли перевалом пойдем, То ль по склону — кружным путем? И в обход решили итти, По угорью Зиля итти. Кружною дорогой той, — Не пошел батыр Караджан, — Перевальной тропкой крутой Двинулся к горе Бабахан Чрез вершину ближнюю Зиль. С Зиль-горы глядит Караджан, Видит на дороге он пыль, — Думает: «Они ль, не они ль?» Понял, что калмыки идут,— Явно от него отстают. «Если обогнал я их тут, Пусть они себя и клянут, — Долго им плестись под горой!» Едет, избоченясь, Караджан герой. Едет вниз батыр с вершины той крутой. Так он гору Зиль спокойно миновал, Миновал горы соседней перевал, — Миновал затем последний перевал. Так он трудный горный путь одолевал,— Часу отдохнуть Чибару не давал. Ехал Караджан — и сердцем ликовал: Отстают его соперники-враги, К Бабахан-горе приходит первым он, Первым, может быть, прискачет он с байги! Если суд присудит первенство ему, Он жену добудет другу своему!

Достигнув подножья Бабахан-горы, дал отдых коню Караджан и стал ждать. Калмыки, шедшие в обход, уверены были, что Караджан где-то далеко позади плетется, глотая поднятую их конями густую пыль. Подъезжают они на десятый день к горе Бабахай, смотрят — Караджан сидит, их дожидается. Удивились калмыки, а батыр Кокальдаш говорит младшему брату своему — Караджану-батыру:

— Э, Караджан, видно, отрекся ты от латманата, мусульманство принял и колдуном стал. Как же иначе мог ты опередить нас на этом своем паршивом Чибаре? Э, смотри, Караджан, попадешь ты в беду!

Отвечает Караджан Кокальдашу:

— Э, Кокальдаш-ака, дело было так: доехал я с вами до Зиль-горы. Очень устал мой конь, и много горя претерпел я, не зная как быть. Рассердился я на судьбу свою, связал коня за четыре ноги, взвалил его на спину себе, по тропинке горной хребет перевалил, — и только что прибыл я сюда.

Говорит ему снова Кокальдаш:

— Сам ты, Караджан, вредишь своим делам. Лучше бы зарезать Байчибара нам, —

Голову коня тебе тогда подам.[23] Сколько бы досталось мяса даром нам! Спутался с узбеком! Это ли не срам! Говорю с тобою — сердцем чист и прям, — Дай, коня зарежем, — зря не будь упрям. Об одной узбечке мы мечтаем все, Нас пятьсот калмыков и страдаем все. Может быть, тебе достанется она — Будет у тебя красавица жена, — Значит остальным она не суждена. Как нам быть с тобой, — мы думаем давно. Люди мы свои — калмыки все равно,— Так давай стоять мы будем заодно. Что тебе приезжий тот чужак-узбек? Дай, коня его съедим, Караджанбек, — Досыта конины все мы поедим. Мы тебе добра, Караджанбек, хотим!..

Караджан в ответ Кокальдашу такое слово говорит:

— Что ты так пристал к Чибару моему? Что ты, Кокальдаш, затеял кутерьму? Чем же Кокдонан твой плох, я не пойму. Ты его зарежь — я косточку возьму, Сало все тебе оставлю одному. Я своим Чибаром, право, не горжусь: Кокдонан твой будет слаще нам на вкус; Я полакомиться им не откажусь. Ты мне, брат, поверь, — я тоже ведь калмык: Понимать в конях я сызмальства привык, Ко всему тому я — опытный резник, Хочешь — Кокдонана освежую вмиг!..— В калмыках сильнее вспыхивает зло. Караджан — один, а им — пятьсот число! Одному без друга очень тяжело. Если б до убийства дело тут дошло, Мужество батыра вряд ли бы спасло… Э, вступил он в спор неравный, Караджан! Недругами схвачен славный Караджан, Схвачен он и связан по рукам-ногам, Что он может сделать пятистам врагам?! Так лежать остался связанным он там. Калмыки не знают, как им поступить,— Сразу ли прикончить, позже ли убить? Все же не решились вовсе погубить. Так лежал бедняга, думу думал он: «Бедный Байчибар, попал в беду, мол, он!» Участи батыра так и не решив, Байчибара всей толпою окружив, Криками его и свистом оглушив, С головы до ног арканами обвив, Наземь, наконец, коварно повалив, На животном бедном злобу всю излив, Под копыта гвозди забивать взялись — Так, что гвозди в бабки самые впились! Уши к голове несчастный конь прижал, Весь от головы и до хвоста дрожал, Ноги он своих мучителей кусал. Бьют они его, чтоб смирно он лежал. Мало им гвоздей — пустили в ход кинжал! Мучили они его нещадно так, Думали притом они злорадно так: «Получил урок хороший Караджан, Долго будет помнить гору Бабахан! Если б даже он и разорвал аркан, Нам бы на байге ничуть он не мешал, — Далеко б Чибар его не побежал. Пес-Караджанбек, ты все же оплошал!..» Знак начать байгу был в это время дан, — Громко под горою грянул барабан. Связанным лежит и стонет Караджан. Без него байги начнется торжество! Бедный Байчибар — ему-то каково: Быть во время скачки в путах каково! вернуться

23

Голову коня тебе подам… — Голова считается вкуснейшей в самой почетной частью туши.