Мила Рудик и тайна шестого адепта - Вольских Алека - Страница 50

50

Вирт сделал глубокий вздох.

— Вы зря упрямитесь, господин Дума, — сказал он, и Мила с Ромкой заметили, что в его голосе появились ледяные нотки. — Выбор у вас небольшой: либо вы отказываетесь пойти нам навстречу, и тогда мы выдаем вас без колебаний, либо вы соглашаетесь на наши условия и верите на слово, что мы никому о вас не расскажем. Решайте, какой вариант вам нравится больше.

Экзот Дума шумно выдохнул и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, они уже не полыхали прежней яростью и упрямством, словно гном смирился со своим положением, сказав себе: будь что будет.

— Ничего не поделаешь, — уставшим голосом сказал он. — Ваша взяла. Говорите, что вам надо.

Вирт повернулся и, перехватив взгляд Милы, кивнул. Она поняла его без слов — теперь настала ее очередь задавать вопросы.

— Господин Дума, — посмотрев на гнома и дождавшись, пока его глаза обратятся к ней, начала Мила, — вы наверняка помните, как однажды встречались в баре «У тролля на куличках» с молодым магом, которому рассказали все, что вам было известно о руинах Харакса.

Кулаки пожилого гнома снова сжались, но в этот раз не злость тому была причиной, а страх — глубокий, давний, вросший корнями в душу страх.

— Помню, — ответил Дума. — Как же тут забудешь?

Мила опустила руку в широкий карман зимней куртки, где, свернутый в трубочку, лежал дневник Тераса. Она задержала дыхание.

«Мне все еще так мало о нем известно, но каждая капля знаний приводит меня к осознанию того, что мой враг во много раз страшнее, чем я способен представить. Он отличается от всех. Он другой», — вспомнились ей строки, в которых Терас писал о Лукое.

— И что же вы хотите узнать о том молодом маге? — на удивление споро угадал ее интерес Экзот Дума.

Мила вышла из задумчивости и посмотрела старому гному прямо в глаза.

— Все, — решительно ответила она. — Все, что вы о нем знаете.

Гном какое-то время смотрел на нее тяжелым взглядом, будто раздумывал, не пойти ли ему на попятную, но затем со вздохом потянулся к столику, взял потухшую трубку, раскурил ее заново и заговорил.

ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ РАССКАЗАЛ ЭКЗОТ ДУМА

Однажды ко мне подошел один человек. Дело было вечером, как раз после очередного собрания нашей гномьей общины, где я председательствовал как глава. Человек этот был мне не знаком. Несмотря на то что одет он был так, будто не желал быть узнанным, мне удалось рассмотреть его худое серое лицо — это лицо я видел впервые в жизни. Незнакомец был магом, алхимиком. Это я узнал от него самого. В ту, самую первую, нашу встречу он больше ничего не рассказал мне о себе. Узнав, какое у него ко мне было дело, я понял, почему он не пожелал раскрывать свою особу. Алхимик сказал мне, что долгое время следил за мною и знает мою тайну.

— Не пытайтесь внушать мне мысли, господин Дума, — предупредил он. — Я позаботился о том, чтобы у вас ничего не вышло.

Я не послушался его и сделал по-своему, но тотчас обнаружил, что внушаемые мною мысли увязают в невидимой паутине — маг-алхимик хорошо подготовился, когда решился на разговор со мной.

— Что вам от меня надобно, господин маг? — осторожно спросил я.

— Видите ли, господин Дума, — оглядевшись по сторонам, будто опасался, что нас могут подслушать, тихо сказал он, — я хочу просить вас оказать мне одну услугу.

— Отчего это мне оказывать услуги посторонним господам магам? — неприветливо отозвался я. — Какая мне с того выгода?

— Выгода очевидная, господин Дума, — без раздумий ответил он, — ежели вы соизволите помочь мне в одном деле, я сохраню вашу тайну, и вы сможете жить, как жили до нашей с вами встречи — пользуясь вашими способностями себе во благо.

— И что же будет, если я откажусь? — спросил я, догадываясь, что услышу в ответ.

— Я разоблачу вас, — без околичностей ответил он, и я понял, что этот алхимик настроен серьезно.

— Что же это за услуга? — решился спросить я.

Серое лицо алхимика потемнело.

— Я хочу, чтобы с помощью ваших способностей вы убили одного человека. Точнее говоря — внушили ему совершить то, что приведет его к смерти.

Сказать, что я был напуган его словами, все равно, что не сказать ничего. Пусть я много лет обманывал и гномов, и магов, внушая им разные мысли, но все же никогда не брал греха на душу. Убить кого-то… от одной только мысли кровь похолодела в моих жилах.

— Не думайте, что я прошу вас лишить жизни невинного человека, — вкрадчиво произнес алхимик. — Тот, о ком идет речь, и сам хочет убить меня. Я не знаю причин, но на протяжении многих веков его предки уничтожали каждого представителя моего рода. Я последний и, насколько мне известно, в его роду тоже остался только он. Много лет я скрываюсь, прозябаю во Внешнем мире, разорвав все связи с миром магов. Я, потомственный алхимик, живу убогой жизнью обычного учителя химии! — Он наклонился ко мне ближе и с побелевшим от ярости лицом зашептал: — Но я не хочу умирать, господин Дума, и не позволю ему достичь цели! Я убью его первым! А вы поможете мне в этом, потому что у вас нет выбора.

Я попросил его дать мне время, но на тот момент уже понимал, что алхимик прав — выбора у меня не было. Я боялся разоблачения, которое грозило мне тюрьмой, и уговаривал себя, что смогу сделать то, чего он от меня хочет. По правде сказать, я храбрился, ведь на самом деле я не убийца. Лишить жизни человека, который не сделал мне ничего дурного, — это не по мне. И все же страх, что моя спокойная и сытая жизнь кончится, оказался слишком силен — я решился.

Мы встретились в условленном месте — напротив кафе, которое всегда было очень популярно у студентов-магов. Когда из кафе вышла группа молодых ребят, алхимик указал мне на юношу, по виду — старшекурсника. Он не выглядел как человек, который охотится за чьей-то жизнью, — красивый видный парень, на которого заглядываются молодые магички. Но алхимик при виде паренька затрясся и побелел как полотно. Этот серолицый немолодой маг до беспамятства боялся самого обычного на вид студента!

Дрожащим голосом он сказал мне, что я должен проследить за этим молодым магом, и когда тот останется один, действовать по плану. Алхимик не стал называть мне его имя.

— Вам это ни к чему, господин Дума, — сказал он мне. — Пусть он останется для вас безымянным чужаком, которого вы видели единственный раз в жизни. Внушите ему выпить это.

Он протянул мне флакон. Я не стал задавать вопросов. Иногда чем меньше знаешь, тем легче совершать неблаговидные поступки, ибо незнание становится оправданием самому себе.

Я оставил алхимика напротив кафе и, стараясь держаться в отдалении, последовал за компанией студентов. Серолицый не ошибся — вскоре молодой маг, за которым я следовал, расстался с приятелями и направился другой дорогой. Через какое-то время он привел меня к вратам Алидады. Не оставалось ничего другого, как последовать за ним в Черный Город.

Алидада, как всегда, была безлюдной — редкие прохожие прятали свои лица под капюшонами. По их примеру я натянул шляпу пониже на глаза. Мальчишка, казалось, не замечал слежки — он шел свободно и ни от кого не прятался. Наконец он остановился возле заброшенного на вид небольшого двухэтажного дома с темными окнами. Притаившись в сторонке, я увидел, как он поднялся на веранду. Возле дверей он пальцами изобразил в воздухе какой-то знак, и дверь открылась. Настало мое время действовать.

«Можно оставить дверь не запертой», — подумал я про себя, желая, чтобы эта мысль возникла в его голове.

Молодой маг на миг замер на пороге, потом, не закрыв за собой дверь, вошел в дом. Покинув свое укрытие, я приблизился к дому. Крадучись, проскользнул внутрь. По звуку шагов определил, в какой стороне дома сейчас находится молодой маг, и пошел в противоположном направлении. Комната, в которой я очутился, была столовой, а на столе стоял пустой стакан и графин с водой. Это было кстати. Я решил, что мне сказочно повезло. Оставь я флакон на столе и попытайся внушить этому парнишке, чтобы он выпил жидкость из него, тот, как пить дать, заподозрил бы неладное.