"Если бы не сталинские репрессии!". Как Вождь спас СССР. - Романенко Константин Константинович - Страница 65

Но и на этой встрече никаких конкретных предложений по сотрудничеству между Британскими вооруженными силами и Красной Армией со стороны военного министра Англии не последовало. Практически так ничего не решив и никого не удивив, 9 февраля Тухачевский выехал из Лондона в Париж. Здесь, уже на следующий день, его принял начальник Генерального штаба французской армии генерал Гамелен.

На фотографии опубликованной в газете, рядом с генералом, облаченным в военный мундир, Тухачевский выгладит как хорошо упитанный мужчина в длинном пальто и шляпе, похожей на «котелок» филера сыска царских времен. В своих воспоминаниях Гамелен писал: «Будучи во время войны военнопленным в Германии, он (Тухачевский) наладил там отношения с некоторыми французскими офицерами. ...Я пригласил некоторых из них на обед — это обеспечило очень непринужденную атмосферу»[83]. На эту встречу Тухачевского с французскими офицерами-приятелями набралось около 20 человек.

Банкет прошел в ресторане «Ларю», на улице Руаяль. Среди приятелей Тухачевского присутствовал и полковник граф Робьен. Известно, что в разговоре с Робьеном гость интересовался, «действительно ли один из руководителей РОВС, генерал Скоблин, имеет хорошие связи с германскими спецслужбами». В Париже Тухачевский встречался и «со старым приятелем капитаном Н. Н. Ганецким». С ним он тоже говорил о возможности встречи с руководством РОВС.

Прибытие Тухачевского во Францию не прошло незамеченным для белой эмиграции. 13 февраля в газете «Возрождение» появилась статья: «Красный маршал. К пребыванию Тухачевского в Париже». Ее автором был заместитель главного редактора газеты, бывший мичман Гвардейского экипажа Н. Н. Алексеев. Почти с панегирической восторженностью автор писал: «Тухачевский искренне исповедует российскую великодержавность, но он отнюдь не славянофил-восточник... Простонародье презирает. Пропитан традицией. (...) Карьера для него — дороже и выше всего. Тухачевский мечтает быть великим. Хочет быть им. И твердо уверен, что будет, если не сорвется.

Коммунистическая партия и партийный билет для Тухачевского лишь средство. Он глубоко индивидуален и ненавидит стадо. «Народ — сволочь. Такой народ расстреливать можно и нужно без конца» — таково его мне­ние. Под Уфой в июне 1918 г. по личному распоряжению Тухачевского было расстреляно около 20 тысяч белых, но когда было надо, он так же беспощадно расстреливал и своих красногвардейцев и красноармейцев. «Антоновщина» была подавлена Тухачевским. В его распоряжении были курсанты, венгры, латыши, аэропланы и танки. Тухачевский решил задачу подавления крестьянского бунта просто — стереть с лица земли все села восставшего района».

Примечательно, что вскоре после публикации этой статьи, в феврале 1936 года, сам Алексеев был арестован французскими спецслужбами по подозрению в шпионаже в пользу Германии. Он провел в предварительном заключении полтора года, и только после расстрела Тухачевского в августе 1937 года его освободили из заключения.

Итак, на банкете со старыми приятелями Тухачевский выяснял возможность выхода на германское политическое и военное руководство. И, как пишет Минаков, одним из тех, кто был способен реально организовать такую встречу, мог оказаться бывший «александровец» генерал А.А. фон Лампе, являвшийся представителем РОВС в Берлине. Окончивший в 1913 году Николаевскую академию Генерального штаба, в конце Гражданской войны Лампе служил в группе войск генерала Врангеля начальником оперативного отдела и генерал-квартирмейстером Кавказской армии. В 1924 году он возглавил 2-й отдел РОВС в Берлине, а с 1938 года стал руководителем РОВС в Германии.

Точных данных о том, встречался ли Тухачевский с руководителями РОВС, нет. Известно лишь, что после расстрела Тухачевского и его подельников в письме от 17 июня 1937 года имевший немецкие корни генерал фон Лампе писал заместителю председателя РОВС Кусонскому: «Тухачевский был типичный карьерист революционного времени. Большевиком он, вероятно, не был, нои национальная Россия ему была совершенно безразлична. Ему нужна была власть, и за пять минут до ее достижения он закончил свое существование»[84].

Антисоветский «Русский общевоинской союз» (РОВС), ставший преемником Белой армии после ее бегства из Крыма, был далеко не безобидной и отнюдь не благотворительной организацией. Оказавшись за границей, не оставлявшие надежд на реставрацию и возвращение в Россию, его руководители взяли своим лозунгом «формулу» генерала Врангеля: «Хоть с чертом, но против большевиков». И в ожидании подходящего «дьявола», готового купить продажные души, руководство РОВСа уже с первых дней эмиграции создавало кадетские корпуса и средние военные учебные заведения «для подготовки борцов против Советской России». Кроме того, практически во всех странах русского зарубежья для военно-политической подготовки организовывались и гражданские молодежные организации.

Но главной объединяющей структурой белой эмиграции являлся РОВС. После смерти в 1928 году Врангеля «великий князь Николай Николаевич назначил его председателем генерала Кутепова. Убежденный антисоветчик, Кутепов окружал себя активными сторонниками разведывательно-диверсионных операций против СССР». В структуре РОВСа был создан «Фонд спасения России великого князя Николая Николаевича Романова» — особая казна для ведения политической и подрывной работы в России. В приказе по организации от 11 ноября 1930 года говорилось: «Будем верить, что недалеко то время, когда чинам РОВС, усиленным всеми способными носить оружие русскими людьми, проживающими за рубежом, предстоит принять участие в том новом этапе Белой борьбы, который уже возникает на территории СССР».

К 1937 году РОВС имел 13 отделов, объединявших около 30 тыс. человек. Пристально следя за положением дел в РККА и за членами «подпольных структур в Советской России», военная эмиграция возлагала большие надежды на внутренний раскол в Красной Армии. Поэтому перед членами организации ставилась задача: «проникать... в Красную Армию, обращая особое внимание на связь с отдельными лицами из ее командного состава». С этой же целью, еще до прихода к власти Гитлера, фон Лампе вступил в переговоры с представителем руководства нацистской партии — «по вопросу о совместных действиях против большевиков». В октябре 1933 года он сообщил соратникам: начальник Восточного отдела А. Розенберг выразил настоятельное желание получить от РОВСа план его действий совместно с германскими национал-социалистами «в направлении усиления при помощи немцев внутренней работы в России... а потом и возможной интервенционной деятельности в широком масштабе».

Одновременно один из руководителей мюнхенской организации «Ауфбау», белогвардейский генерал В. Бискупский был назначен нацистскими властями начальником Управления делами русской эмиграции в Германии. В 1938 году в самостоятельную организацию был выделен 2-й (германский) отдел, возглавляемый генерал-майором А.А. фон Лампе. Новая организация стала называться Объединением Русских Воинских Союзов. Фактически подменив собой РОВС, руководимое Лампе объединение стало центром русских военных организаций на территории Германии и оккупированных ею стран.

Позже, накануне нападения Германии на СССР, 21 мая 1941 года, фон Лампе обратился с письмом к главнокомандующему сухопутными силами вермахта фельдмаршалу Вальтеру фон Браухичу: «Мы твердо верим, что... германская армия будет бороться не с Россией, а с овладевшей ею... коммунистической властью. …И потому теперь... я ставлю себя и возглавляемое мной ОРВС в распоряжение Германского Верховного Командования». Поэтому известие о начале войны военная эмиграция встретила восторженно. Уже 6 июля 1941 года активисты Белой армии провели собрание, посвященное «военной борьбе Германии с иудобольшевизмом и начавшемуся освобождению русского народа от красного ига».

Однако, упоенные победами на Восточном фронте, в 1941 году немцы потеряли интерес к белогвардейским шакалам. И 1 августа Лампе получил ответ, гласивший, что «в настоящее время чины Объединения не могут быть применены в германской армии». Поэтому разочарованный генерал был вынужден объявить в своем приказе по ОРВС № 46 от 17 августа 1941 года: «Чины Объединения не связаны более... обязательством, предоставляю каждо­му право... послужить делу освобождения Родины - путем использования в индивидуальном порядке... возможностей».