Правила игры - Аренев Владимир - Страница 108

Здесь господин Чрагэн плотно прикрыл дверь и пригласил всех садиться. Потом обратился ко мне:

– Где же перевод?

– В тумбочке.

– Достаньте, пожалуйста.

Я извлек и выложил на стол плесневелый фолиант, блокнот с переводом и «Феномен Пресветлых».

– Ну что же, – неожиданно улыбнулся Мугид. – Вы прочли эту книгу, господин Нулкэр? Я пожал плечами:

– Если вы имеете в виду «Феномен» – не полностью; не хватило времени. Так, выборочно.

– О чем же именно, если не секрет?

– О суурах, о повествователях, о феноменоносителях. Ну и так, по мелочи.

– В таком случае вам будет проще понять, – удовлетворенно заявил старик. – А вам, господин Чрагэн, вам знакомы эти представления?

Тот сухо кивнул:

– Более чем.

– Вот и хорошо. Приступим, господа. Читайте, Нулкэр.

– Что читать? – не понял я.

– Перевод. Ваш перевод. Ну же, начинайте. Я пожал плечами и открыл блокнот:

– Первую страницу я перевел раньше и уже читал вам, господин Чрагэн. Но, с вашего позволения, повторюсь.

ПЕРЕВОД ПЛЕСНЕВЕЛОГО ФОЛИАНТА

…когда-нибудь или нет. Я не могу знать о том, какой из возможных вариантов будущего воплотится в жизнь, – и никто не может. И в своем незнании, обуреваемый желанием донести до тех, кто придет (если придет) после нас, свои знания, я пишу эти строки.

Я отдаю себе отчет в том, что, скорее всего, мой дневник прочтет некто, для кого он не предназначен. Что ж поделать, значит, так тому и быть. Разумеется, я не оставлю дневник без присмотра, но случиться может всякое

/следующий текст написан явно много позже предыдущего/

Зачем все это делаю? Ведь я совершенно отчетливо понимаю: уже не будет Третьего поколения. Собственно, его и не может быть по определению. Мы так же сильно связаны с ними, как нерожденный ребейок – с матерью, мы зависим от их восприятия окружающего, и подобно тому, как Первых сменили мы (а Первые – Изначальных), вместо нас приходит… что?

(Подозреваю: на самом-то деле они не так уж свободны от чего-то более сильного, чем и мы, и вообще… Не знаю. Нужно будет при случае спросить у Оаль-Зиира)

Как бы там ни было, я веду эти записки. В них – наша история, история нашего низвержения с небес и того, что происходит с нами сейчас.

… Наверное, перелом наступил после битвы в Крина. А может, еще тогда, когда Фаал-Загур уничтожил наши храмы и мы больше не могли запросто воплощаться и развоплощаться. По сути, нам необходимо было сделать выбор: либо навсегда уйти, оставив себе то максимальное количество свободы и власти, которое можно было сохранить в сложившейся ситуации; либо же оставаться и бороться.

Первые в свое время выбрали исход. Не все – часть осталась в Ашэдгуне, а впоследствии перебралась в Хуминдар. Но там они долго не продержались. Рафаал-Мон использовал южан для своих целей, и Первые в результате погибли, хотя слухи о том, что некоторые живы, доходят до меня и теперь. Верится в это с трудом, я уже боюсь надеяться.

… Подобный выбор, вставший перед нами после сражения у пролива Вааз-Нулг, мы сделали иначе, чем Первые. Мы предпочли остаться. Кое-кто утверждал, что у нас значительно больше шансов восстановить свое былое могущество. И это было так. С одной стороны. С другой же стороны, нельзя противиться тому, для чего настало время.

Какими нелепыми, должно быть, кажутся тебе, неизвестный, эти строки! Бог, Бог Войны, пишет, что нашлись силы могущественнее его и его поколения. Но ошибались не мы – ошибаются те, кто верит в абсолютное всесилие. Ибо в мире нет ничего абсолютного.

… Мы решили остаться. Тебе, читающий эти строки, может быть непонятным, какой тяжелый выбор нам предстоял. Я объясню.

Рафаал-Мон, ставший для хуминов Берегущим, не был первым, кто додумался до такой возможности. Первым был его отец, Фаал-Загур. Правда, ему приходилось считаться со своей супругой, Ахр-Ньеной, которая больше известна как Богиня Отчаяния. Мы постарались, чтобы это имя оказалось стертым из людской памяти, и, похоже, преуспели в этом.

… А ведь как они были близки к исполнению своего замысла! Стать Триединым Богом, затмив и уничтожив таким образом всех остальных. Обрести мощь, которой до сих пор – согласно сказаниям – обладали лишь крупнейшие из Изначальных! Однако мы смогли вмешаться и развоплотить – без возможности вернуться – Ахр-Ньену. Да что там – по сути, мы убили ее. И думали, что тем самым навсегда отвратили Фаал-Загура и его сына от предательства всего поколения. Кроме того, Ахр-Ньена должна была играть ведущую роль в Триедином, и без ее участия замысел терял смысл.

Фаал-Загур сумел затаиться и ударить, когда мы не ожидали этого. В первый момент все выглядело так, словно он горит лишь жаждой мести, и поэтому мы слишком поздно обратили внимание на разрушенные храмы и убитых служителей. Слишком поздно. Сила ушла, и мы не могли вмешаться.

… Как смешно устроен мир! Кажется, именно в нашем поколении это проявилось ярче всего. А как еще охарактеризовать то, что нам, Богам, помогли люди?

Они возникли – подобно всему остальному, – порожденные воспаленным сознанием Изначальных (впоследствии люди предпочитали называть их демонами, что, впрочем, не меняло сути). Хаотичные по своей природе, не знающие самого понятия «постоянство», Изначальные обладали могуществом и властью, о которых мы можем только мечтать. Никто не знает, откуда они пришли, да и пришли ли. Скорее, самовозродились, упорядочившись, из Нереализовавшейся Пустоты. Их сознание пребывало в некоем подобии то ли сна, то ли бреда; и каждый (почти каждый) образ, рождавшийся в нем, так или иначе получал свое воплощение. Одним из таких образов был наш мир. Другим – постоянство мира.

… Порожденные сознанием Изначальных, люди зависели от него. До определенного времени. Затем демонам надоели старые игрушки (или чем там люди являлись для них?), и Изначальные перестали обращать на них внимание.

Никто не знает, как зародилось в человеке сознание. Считается, это стало возможным лишь потому, что, будучи творениями Изначальных, люди обладали их качествами. В том числе – маленькими зернами грез, развившихся впоследствии в сознание, отличное от сознания демонов, – в сознание, стремящееся к порядку. Как бы там ни было, люди обрели возможность влиять на мир, удерживая его в границах того, что принято называть реальностью.

… Возникновение упорядоченной реальности оказалось настолько противоестественным для Изначальных, что те вынуждены были обратить на нее свое внимание. Но сделали это чересчур поздно: восстановить былое состояние демоны не смогли, а часть из них к тому же завязла в реальности, не способная покинуть ее пределы.

Люди сталкивались с Изначальными (вернее, с теми их проявлениями, которые были способны воспринять системой своих наружных рецепторов). Согласно человеческой природе, они стали и демонов вплетать в ткань реальности, постепенно подчиняя их своему сознанию. Некоторые смогли сохранить относительную свободу, остальные же боролись – но безуспешно. Так возникли Первые.

…Первые представляли собой нечто среднее между Изначальными и Вторыми, то есть нашим поколением. От Изначальных они унаследовали непостоянство формы. Определенности, выраженной в личностном, индивидуальном качестве, свойственной нашему поколению, у Первых еще не было.

Разумеется, демоны тоже обладали некоторыми зачатками индивидуальности, но в связи с их хаотичной природой это не выражалось так сильно, как у Первых. Для людей же индивидуальность является одной из непременных характеристик. Поэтому изменения, исподволь вносимые их сознанием в реальность, породили Первых.

Как субъекты, образованные человеческой фантазией, Первые нуждались в постоянной подпитке со стороны людей. Первым было необходимо, чтобы в них верили. Поэтому они способствовали возникновению религии (вернее, распространению и развитию, ибо зачатки существовали еще раньше и, собственно, стали предпосылкой для возникновения Первых).