Правила игры - Аренев Владимир - Страница 87

– А-А-А-А!!! – донеслось снизу.

Похоже, дела у защитников башни обстояли не ахти как. Скорее всего, именно сейчас хумины пошли на прорыв, и им потребуется не так уж много времени, чтобы смять строй ашэд-гунцев – совсем немного.

– А-А-А-А!!! – повторило сразу несколько десятков людских голосов. И снова: – А-А-А-А!!!

Потом Тогин старался не прислушиваться.

Он мысленно подыскивал уголок, где мог бы укрыться вместе с мальчиком и где бы их не нашли. Ну, скажем так, где шансы отыскать их были бы наименьшими.

При этом «счастливчик» понимал, что им ведь нужно будет питаться. Он-то, может, как-нибудь и перетерпел бы, но вот неудачливый оруженосец – вряд ли долго продержится без еды. Следовательно, лучше всего подходит какой-нибудь склад, кладовая или нечто подобное. В крайнем случае, укрытие должно будет находиться рядом с кладовой. Рыскать по оккупированной башне в поисках съестного Тогин не хотел.

Они поднялись на несколько этажей выше – туда, где, как помнил Шрамник, находился небольшой склад с маленькими хлебцами, которые обладали полезным свойством в течение долгого времени не черстветь и не портиться. Это был НЗ башенных поваров, и, в общем-то, знать о нем солдатам не полагалось, но кое-кто из гарнизонных не только знал о складе, а иногда и пользовался им. Однажды за этим занятием воришку застал Тогин, в результате чего «счастливчик» и познакомился с тайной хлебцев, а гарнизонный ловкач начал вести себя поосмотрительнее. Закладывать его Шрамник, разумеется, не стал.

На этаже кто-то был. Двое разговаривали, причем на повышенных тонах. Тогин замер, давая знак мальчику не шуметь, и стал вслушиваться. Дело в том, что голоса, доносившиеся из-за поворота, были ему знакомы.

Сог и Укрин.

– Я говорю тебе в сотый раз: его здесь нет! – громко шептал Костлявый. – Он либо уже смотался со всеми в Северо-Восточную, либо где-то подох. Люди сегодня мрут десятками, пуще мух, так что…

– Исключено! – сказал Укрин. – Он не мог уйти в Северо-Восточную, потому что его видели выше прорыва.

– Может быть, ему удалось…

– Исключено! – повторил Укрин, понемногу раздражаясь. – Он где-то здесь, живой или мертвый. И лучше, если бы живой… Ты, кажется, забыл, о чем мы уговаривались, а?

– Я-то не забыл, – проворчал Сог. – Я-то как раз все помню.

– Тогда изволь заткнуться и начать поиски. Пока нас самих не отрезало здесь окончательно. Как тебе такая перспективка, а?

– Но что мы скажем?..

– Скажем, что пришли его искать. И пускай думает что хочет. Идем!

Тяжелые удаляющиеся шаги.

Странно, что они не слышали, как мы поднимаемся. Но это не главное. Выбраться б отсюда.

Тогин не был уверен, что хочет, чтобы его отыскали Клинки. Хотя если б они собирались его убить, они не стали бы искать его. Значит, он требуется им живым, вон и Укрин говорил то же самое. Но – зачем?

– Пойдем-ка потихоньку, – прошептал он замершему за спиной оруженосцу. – Только не шуми.

Добравшись до кладовой с хлебцами, Тогин увидел, что двери открыты. Не исключено, что Братья появились именно оттуда. Но что же они, прятались и медали, пока башня падет?!

Он вошел и протиснулся между полками, от которых исходил слабый, но манящий аромат. Там, за поворотом, обнаружилась небольшая дверца, а за нею – винтовая лестница, круто уходящая вниз.

Тогин оглянулся. Маленький оруженосец успел отщипнуть полхлебца и теперь сосредоточенно жевал свою добычу.

– Живо вниз! – скомандовал Шрамник.

Не хватало еще, чтобы нас здесь застали Братья.

На узкой витой лестнице все пахло затхлостью глубоких подземелий, и Тогин удивился, что рядом хранили хлебцы. Было понятно, что лестницей давно не пользовались (если не считать того, что кто-то отсюда недавно поднялся в кладовую, скорее всего – Сог и Укрин). Куда же мы отсюда выберемся?

Выбрались они в некий коридорчик с нависшим над головами потолком и приоткрытой дверью. Из-за нее доносились звуки сражения.

Угораздило же!

Но отступать было поздно, поскольку по лестнице – Тогин слышал – уже спускались так и не нашедшие его Клинки.

Шрамник выглянул наружу: там кипело сражение, готовое в любой момент выплеснуться за пределы этой каменной кастрюли. В зале, куда выводил подземный коридор, связывавший между собой Юго-Восточную и Северо-Восточную, отряд ашэдгунцев пытался сдерживать напор завоевателей. Пока это удавалось, но даже с первого взгляда становилось понятно: долго так продолжаться не может.

Что же, демон сожри, они так яростно защищают?

Тогин не видел в зале ничего особенного, кроме… кроме выхода в подземный коридор.

Путь к отступлению! Они ждут, пока вернутся Сог с Укрином.

Шрамник повернулся к мальчику и прошептал:

– Быстрее, вон к тому проходу – видишь? Тот кивнул.

– Тогда – бегом марш!

Оруженосец припустил со всех ног, Тогин – вслед за ним. Кто-то из солдат крикнул пробегавшему «счастливчику»:

– А где начальники?

– Сейчас спустятся! – тоже крикнул Шрамник. Тем самым он признавался, что видел Сога и Укрина, но ему сейчас казалось более важным дать знать солдатам, что скоро можно будет отступить, нежели заботиться о собственных тайнах. Даст Ув-Дай-грэйс, и люди выживут, и тайны останутся тайнами.

Воин благодарно кивнул и рявкнул на своих:

– Приготовиться к отступлению! Приготовиться к отступлению! Держать строй! Держать строй!

Дальнейшего Тогин уже не видел. Через едва приоткрытые высокие створки ворот он вбежал вслед за оруженосцем в подземный коридор и помчался, откалывая от стен кусочки влажного эха. На всякий случай он снял со стены один из висевших здесь факелов, и, как оказалось, не зря. В том отрезке коридора, где вступавшие воины специально затушили пламя светильников, – факел и пригодился.

Первые промежуточные ворота выплыли из тьмы двумя гигантскими щитами, почти сомкнувшимися друг с другом. В щели появились человеческие фигурки, целящиеся в Тогина и оруженосца из арбалетов; позади стояли лучники. Здесь специально оставили две десятки, которым надлежало закрыть ворота при приближении хуминов.

Шрамника с мальчиком приняли за врагов (а даже если б и не приняли, все равно предосторожность не помешает). Отсюда и нацеленные арбалеты.

– А что там творится? – спросил у «счастливчика» мрачный десятник, когда взаимные объяснения были закончены. – Скоро ждать?..

– Скоро, – кивнул Тогин. Потом взглянул на запыхавшегося мальчишку и добавил: – Да вот вместе с вами и подождем.

Десятник кашлянул, тоже зыркнул на оруженосца, а потом кивнул:

– Валяйте. Только под ногами не путайтесь. В это время один из солдат, наблюдавших за коридором, предупредил:

– Бегут.

– Кто?

– Не знаю. Человек двадцать – двадцать пять.

– Арбалеты – товсь! – И – обращаясь к бегущим: – Стоять! Ближе не подходить! Пароль!

– Да поможет нам Ув-Дайгрэйс! – ответили из полутьмы перед воротами.

– Воистину, – облегченно вздохнул десятник. – Сог и Укрин с вами?

– С ними, с ними, – проворчал Костлявый – его голос Тогин сразу узнал. – Впускайте или как? Скоро, между прочим, сюда пожалуют эти дикари, так что…

– Входите, – велел десятник.

А Шрамник подумал, что очень бы неплохо у этих дикарей научиться делать такие штуковины, наподобие той, что сегодня разворотила стену Юго-Восточной, – но благоразумно промолчал.

Укрин заметил его сразу. Кивнул, почти радостно:

– Значит, и ты жив. – Потом перевел взгляд на оруженосца, уминающего остатки хлебца. – Ну что, закрывайте ворота, что ль…

Десятник стал отдавать команды, и створки медленно, но без ожидаемого скрежета, поползли одна к другой.

/смещение – резкий удар по глазам распаренным полотенцем/

Штурм Юго-Восточной закончился. Башня пала.

Брэд Охтанг сидел в своем шатре и выслушивал отчеты офицеров, но мысли его сейчас были далеко и от этого шатра, и от этих отчетов. Он приблизительно знал все то, что могли ему сказать, его занимало другое.