Отсчет теней - Малицкий Сергей Вацлавович - Страница 117

Глава 6

РАДДЫ

Многое переменилось в отряде. Разговоры почти прекратились, шутки уж точно. Да и тропы, которыми Леганд вел отряд, запутывая возможную погоню, не располагали к веселью. Топкие болота перемежались непролазными чащами, летняя духота которых ежевечерне сменялась холодными ночами. Деревни оставались в стороне, дороги попадались редко, даже Алатель лишь иногда искрился лучами, случайно пробившимися через густые кроны. Саш уже на второй день пути перестал удивляться, что Аддрадд остается непокоренным. В таких чащах можно было укрыть не только армии – целые города. Волчий вой раздавался то с одной стороны, то с другой. Следы архов не удивляли и не пугали никого. Тоску подогревала беспрерывно ворчащая Йокка.

– Если ты думаешь, что обойти противника с севера – значит, его обмануть, то глубоко заблуждаешься, – бурчала колдунья в спину Леганду. – Особых усилий по нашему поиску Тохх не предпринимает, но и легкомысленно не посвистывает. Близко не подпустит. Все-таки Болтаир был не последним колдуном из его помощников! Такие потери легко не прощаются!

– На этот случай у нас есть могущественная колдунья Йокка, – сухо отвечал Леганд и добавлял: – Отличные воины Тиир и Арбан, неутомимая охотница с твердой рукой – Линга, я все еще чего-то стою, да и Пускис, думаю, не подведет.

– А у демона кроме собственной силы армия Аддрадда и маги высшего круга Адии! – с досадой огрызалась Йокка.

Всякий раз после такой перепалки Саш оборачивался на плежца. Оружия он так и не получил, но когда, провисев неделю плетью в седле, Пускис очнулся, Леганд развязал ему руки. Линга тут же переместилась в конец отряда к Тииру, чтобы видеть плежца перед собой, Саш следовал за Йоккой. Общее молчание устраивало Пускиса. С ним никто не пытался разговаривать, он тоже не выказывал желания поговорить, не спрашивал ни о чем.

Тиир на привалах упражнялся с копьем, Линга приноравливалась к тугому луку. Однажды, когда Тиир, вытирая пот со лба, натягивал чехол на копье, Пускис подошел к нему, показал две палки, выбранные из приготовленного для костра хвороста, протянул одну принцу. Тиир с сомнением бросил взгляд на желтоватую кожу плежца, на провалившиеся глаза, но палку взял. Плежец напал сразу, не дав ни мгновения для раздумий. Тиир с трудом отбился, напал сам и довольно скоро крепко попал плежцу по предплечью. Пускис стиснул зубы, мгновения успокаивал боль, взял палку в левую руку. Тиир тоже поменял руки.

– Нет, – попросил Пускис, – сражайся так, как тебе удобно.

– Мне все равно, – спокойно ответил Тиир и легко победил плежца левой рукой.

Пускис не сдавался. Он потирал ушибы, вставал после падения, снова нападал, но так ни разу и не достал принца. Наконец Тиир опустил палку и мотнул головой:

– Хватит на сегодня.

– Ты? – повернулся плежец к Сашу.

Саш отрицательно покачал головой.

– Почему?

Саш только пожал плечами. Ему ничего не хотелось объяснять. Перед глазами неотступно стояла фигура Лукуса в тот день, когда Саш впервые открыл глаза в Эл-Лиа.

– Я, – шагнула вперед Линга.

– Эй! – предостерегающе обернулся Тиир. – Ты очень неплохой мечник, Пускис, но Линга стрелок. С фехтованием у нее не очень.

– Значит, учиться будет она, – спокойно ответил плежец.

Линга не уступала в упорстве самому Пускису и добилась успехов, не раз заставив его поморщиться от боли. Наконец она отбросила палку в сторону и гневно прошипела:

– Ты поддаешься!

– Нет, – ответил, тяжело дыша, плежец. – Но я не могу бить тебе по пальцам. Иначе не сможешь выпустить стрелу мне в грудь.

– Постарайся, чтобы мне не пришлось стрелять тебе в спину, – отрезала деррка.

После этой стычки Линга не сказала Пускису ни слова, но на каждом привале брала в руки палку. И у нее получалось все лучше и лучше. Даже Тиир фехтовал с дерркой, объясняя ее ошибки. Пускис с каждым днем словно возвращался к жизни, но все глубже замыкался в себе. Отряд продолжал пробираться глухими лесами. Порой у Саша возникала уверенность, что в этих местах вообще нет элбанов. Мрачное настроение спутников постепенно сменялось подавленным. Даже безропотные лошади, не получая в сумрачном лесу травы, неохотно грызли ветви кустарника, обрывали листья с узловатых ветвей и недовольно косились на седоков. К тому же на несколько дней зарядил мелкий, надоедливый дождь. В конце второй недели Йокка вдруг расплакалась. Она в очередной раз попыталась починить расползающуюся на куски ветхую одежду, уколола палец и вдруг, надув губы, отвернулась. Это было так неожиданно, что Саш выронил чашу, обварив горячим ктаром колено. И тогда вдруг заговорила Линга.

– Это не слабость, – объяснила охотница. – Это обида. На погоду. На одежду. На саму себя. Так обидеться может только женщина. Нам не нужен отдых. Нужна чистая одежда и теплая вода.

– Ерунда, – проглотила слезы колдунья, встряхнув остатки влажной куртки перед чадящим в сырости костром. – Разнюнилась, как крестьянка над грядками после града. Не обращай внимания, мудрец. Дело не в усталости. Ты же сам понимаешь, нас вместе с этим плежским мертвяком шестеро. Если каждый из нас положит варм раддских воинов, только половина арда выйдет. А с остальными кто воевать станет? Империя и Салмия?.. А потом между собой? Так нам и с одним вармом не справиться! Голова трещит, как думать об этом начнешь. Ты внимания слишком уж не обращай. Слезы – они как сырость в белье после дождя, сверкнут да высохнут. Правда, воины мы в таком белье плохие. Деррка правду говорит.

– Потерпи, – хмуро сказал Леганд. – Мы сейчас как раз посередине между Орлиным Гнездом и Багровой крепостью. Но до Орлиного Гнезда все одно в обход придется идти. Тут в дне пути тракт проходит. Пересечем его и через Плеже пойдем, горами. На всех остальных путях заставы раддские стоят. А Плеже Эрдвиз огнем выжег, он оттуда ждать нас не может.

– Он демон, – заметила Йокка. – Значит, будет ждать отовсюду. Другое дело, что бояться не станет. Только на это я и рассчитываю. Не слишком, впрочем.

– Что ж, – согласился Леганд. – Тогда свернем в деревню. Тут рядом есть одна. Только делать это придется ночью. Со старостой я знаком. Хитрый старик, но за золотую монету землю разроет. После к горам подадимся.

Саш повернулся к Пускису. Плежец сидел неподвижно, прикрыв глаза. Он всегда оставался в стороне, так, чтобы слова спутников не долетали до него. Никогда не подходил за пищей, пока чашу или лепешку не давали ему прямо в руки. Сейчас в его руках были палки для фехтования.

Сначала в лесу начали попадаться следы рубки и кострищ. Затем ручеек обернулся болотцем, а вскоре и вовсе небольшим озерцом с плотиной, под которой шумело мельничное колесо. За приземистой мельницей показался косогор, на нем сараи, какие-то изгороди, начинающие таять в вечерней мгле, неотличимые от деррских дома.

– Тут народ охоту не слишком жалует, – объяснил Леганд. – Полян в округе предостаточно – коз выращивают, шерсть стригут. Дорого продают, тракт рядом. Хотя какие сейчас купцы…

– А мельница зачем? – не понял Саш. – Что-то я не заметил тут полей этой… маоки?

– А ореховая мука? – удивился Леганд. – Одной шерстью жив не будешь! Ладно, Плех – староста – с этой стороны деревни живет. Сразу за мельницей. Вечереет уже. Ждите у плотины, я схожу переброшусь парой слов.

Леганд слез с лошади, сбросил мешок и бесшумно скрылся в кустах. Саш протянул руку, сорвал гроздь продолговатых плодов, обернулся к Линге:

– Это орехи?

– Орехи, – улыбнулась в сумраке деррка. – Только не те, из которых ктар варят. Те ореховые деревья в лугах растут. И орех там мелкий, почти черный. А из этого ореха мука получается. Он и на зуб что камень. Почти созрел. Даже здесь, в Аддрадде, по два урожая за лето дает. А уж южнее Эйд-Мера и по три раза снимают.

«Лукус», – вновь обожгло Саша. Он зажмурился, наклонился, прижался щекой к лошадиной гриве и вдруг вспомнил мать. Ее голос, руки. Попытался мысленно очутиться в родном доме, представил тетку, вечно громыхающую кастрюлями на плите, похороны, пожар, и завертелось, закружилось в голове самое мрачное и болезненное…