Памяти не предав. Авторский сборник - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 108

— Сделаю. Для нас работа порталов это вопрос выживания. Тем более у меня там жена, ребенок, друзья и соратники.

— Хорошо, Сергей Иванович, что вы это понимаете. Постарайтесь и оправдайте оказанное вам доверие.

— Оправдаю, товарищ Сталин. Но что будем делать с антарктическими сидельцами?

— Мы решим этот вопрос, можете не волноваться.

— Тогда мне нужно срочно лететь в Новороссийск, а оттуда в Севастополь.

— Летите, Сергей Иванович. И постарайтесь на этот раз без приключений.

— Постараюсь, товарищ Сталин. Только не все от меня зависит.

На этом разговор был закончен. Быстро покинув Кремль, меня почти на руках, так как от всех этих нервотрепок сильно разболелась раненая нога, внесли в машину и рванули по ночной Москве к аэродрому. Несмотря на мерзкую погоду, на самолете все это время периодически прогревали двигатели, и когда мое тело было доставлено и размещено в салоне вместе с шестью вооруженными до зубов охранниками, крылатая машина, взревев, как носорог во время охоты на интуристов с винтовками, разогнался по взлетке и ушел в черное небо.

Перелет выдался вполне спокойным: летели себе, летели. Когда начало светать, сели на каком-то аэродроме, где нас встретили предельно корректно и уважительно. Там самолет дозаправили, а нам прямо в салон притащили горячую еду, которую я, несмотря на слабость после ранения, стрескал с большим удовольствием и даже имел наглость попросить добавки. Моя охрана при этом не проявляла никакой агрессии, и вроде даже как ко мне не имела никакого отношения, но после посадки три человека попеременно гуляли вокруг самолета, наравне с местными безопасниками, и делали вид, что курят, и двое всегда находились недалеко от меня, занимаясь какими-то несерьезными делами. Мне такое дело нравилось — ребята ненавязчивые, в душу не лезут, глаза не мозолят, но при этом по всем повадкам волчары еще те. Видимо, Берия решил подстраховаться и отправил со мной самых доверенных и имеющих весьма богатый опыт службы. Я сам не мальчик и повоевал немало, поэтому когда ловил на себе оценивающие взгляды бойцов, реагировал на это спокойно, а когда появилась возможность, перебрал свою СВУ, ПП-2000 и «Глок-17», чем вызвал нездоровый ажиотаж. Через некоторое время возни с оружием народ меня принял за своего, но вступать в контакт не пробовали, наверное, их жестко проинструктировали по этому поводу.

Но всему хорошему приходит конец. В сопровождении шестерки истребителей, перелетев через горы, приземлились на аэродроме под Новороссийском, там нас перегрузили на несколько грузовиков и в сопровождении местной дополнительной охраны выехали в Туапсе, где нас уже двое суток дожидалась подводная лодка. Субмарина совершала челночные рейсы в Севастополь, доставляя туда боеприпасы и продукты и обратно вывозя секретную документацию, ценности и раненых, насколько это было возможно в таких условиях, поэтому принять команду из семи человек, явно самого бандитского вида, они смогли, хотя переход был трудным и неприятным. Места практически не было, мы сидели друг на друге, чувствуя себя при этом предметом интерьера, и основным занятием было прятать свои конечности, чтобы на них ненароком не наступили снующие по узким проходам матросы.

Это плавание отпечаталось у меня в памяти спертым воздухом, неприятными запахами гальюна и неисчезающим желанием плюнуть на все, найти подходящую форточку и вылезти на чистый воздух. Но и этот аттракцион закончился, и подводная лодка, немного поплутав в темноте на минных полях, медленно вошла в севастопольскую бухту. Там на пристани уже выстроилась целая делегация по встрече, и мою избитую во время недавних приключений тушку погрузили в такой дорогой и любимый БТР-80, и, в сопровождении охраны, мы двинулись к месту выхода портала. К рассвету я сидел в блиндаже, пил растворимый кофе и слушал доклад об обстановке вообще и о нестабильности работы портала в частности.

Новости были не самыми хорошими: портал работал нестабильно, максимальное время устойчивого функционирования канала восемь секунд, а так обычно две-три секунды и отключение. Я потребовал построить график времени стабильной работы, исходя от времени суток, но на меня смотрели как на идиота, оказывается, никто не додумался хотя бы элементарно задокументировать эту информацию. Поэтому, дождавшись, когда заработает портал, прокинул туда бумажку с инструкцией. На Базе народ обрадовался, и через полчаса после очередного включения с той стороны сбросили большой пакет, в который был замотан ноутбук. Унеся его в свой блиндаж, включил и начал просматривать файлы на рабочем столе.

Там был документ Word, с длинным письмом от супруги, в котором она в нежных и ласковых выражениях костерила меня на чем свет стоит за мои подвиги и вопрошала, когда я наиграюсь в войнушку и буду больше времени уделять семье. В другом документе шло достаточно подробное описание случившегося отключения установки с перечислением некоторых параметров. В файле Excel шла таблица, в которой приводились параметры установки, в зависимости от времени суток на той стороне и длительности стабильной работы портала. Видимо, тот, кто работал над этой информацией, пытался провести первичный корреляционный анализ, накидал графики. Этого было вполне достаточно, чтобы сделать выводы о максимальном времени работы установки каждые восемь часов. Именно в эти моменты канал работает восемь с половиной секунд, что дает возможность проскочить на Базу.

Время шло, и через три часа как раз должен был наступить именно такой момент, поэтому я развил бурную деятельность, готовя свой экстренный переход. Самое интересное, что все прошло буднично: после включения портала с той стороны протянули металлический манипулятор с камерой, я за него немедленно схватился, и рывком меня втянули на ту сторону, где я попал в загребущие руки моей дражайшей супруги. Полчаса на нежности, охи-вздохи, медицинский осмотр Мариной моих ран, и я, накачавшись стимуляторами, уже в серверной копаюсь в логах работы установок. Мне понадобилось двое суток мучений, головных болей и нервных встрясок, но перенастроив установку в режим поисковой системы, сумел отследить ту самую пространственно-временную помеху и накидать программу, которая, эмулируя сигнал помехи, противоположный по фазе, практически полностью компенсировала ее влияние на установку, настроенную на Севастополь осенью 41-го года. Проведя сравнительный анализ между данными по двум установкам, мощности, фазе и частотным характеристикам помехи, удалось в первом приближении выявить зависимость мощности помехи от географического расположения точек выхода. Поэтому промучившись еще сутки, я сумел снова запустить обе установки. Но в этих условиях требовались дополнительные исследования с применением мощного математического аппарата, чего у меня не было, поэтому несколько необходимых коэффициентов я подбирал вручную, анализируя стабильность работы установки во время многочисленных пробных запусков. Сколько горючего я на это извел, даже не хотел смотреть, хотя и предполагал, что большую часть наших запасов. Поэтому, когда наконец-то заработал канал в Севастополь, я перешел на ту сторону и в первую очередь потребовал в срочном порядке обеспечить нас горючим. Что было потом, я не очень помню: что-то говорил, давал указания, командовал, выслушивал доклады и, в конце концов, просто отключился.

Как будто отсюда и не уходил. Снова медицинский бокс нашего бункера, капельница, и Маринка, сидящая в уголке за ноутбуком, просматривающая какие-то цифры. Почувствовав мой взгляд, она повернула голову и нежно улыбнулась.

— Ну что, Сережа, опять? Когда же ты начнешь думать головой?

Я смущенно молчал и не нашел что сказать. Все-таки после Светки и сына она была самым близким человеком во всех временах.

— Молчишь, вояка? Опять куда-то вляпался? Сережа, на тебе же живого места нет. Пойми, пока ты молодой, все еще легко переносится. Но пройдет лет десять, и каждая болячка снова вылезет и начнет забирать твои силы или даже жизнь. А сколько ты сжег нервов за последние несколько дней на стимуляторах? Да, восстановил систему, помог людям…