Памяти не предав. Авторский сборник - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 117

Первый батальон их полка уже третий час пытался ворваться в русские окопы, но время шло, в тыл потянулись вереницы санитаров, уносящих на носилках раненых. До передовых позиций было не более двухсот метров, и недалеко от места, где сидел Ганс Краузе, расположились дивизионные зенитчики. Они, как на учениях, быстро оборудовали позиции и, получив от посыльного задание, открыли беглый огонь из малокалиберных зенитных автоматов по упорно сопротивляющимся русским. Трассеры зенитных снарядов, красочно светясь, потянулись в сторону огрызающихся огнем русских окопов.

Солдаты, сидящие в воронке, в ожидании свистка оберлейтенанта в качестве сигнала к атаке, периодически поднимали головы над краем воронки и наблюдали за обстановкой. Судя по плотности огня, первый батальон все еще не смог подавить сопротивление, и, вероятнее всего, скоро будет дана команда на выдвижение второго батальона…

Дивизия, сильно потрепанная во время осеннего наступления в составе группы армий «Юг», особенно понеся тяжелые потери во время боев возле русского города Днепропетровск, была, отведена во второй эшелон для отдыха и пополнения. Им позволили целую неделю отдыхать от боев, когда была получена команда на срочные сборы. Ходящие в войсках слухи об окруженной в районе Киева группировке русских уже воспринимались как дурная шутка, но каково же было удивление только начавших отдыхать от тягот Восточного фронта немецких солдат, когда их подняли по тревоге и в срочном порядке перебросили под Киев, где до сих пор действительно шли тяжелые бои. После переброски и выгрузки из эшелона, им зачитали приказ фюрера о немедленном уничтожении фанатично обороняющихся русских. Как признак особой сложности ситуации, сюда уже были стянуты еще две полевые дивизии, которые так же были недавно выведены на пополнение и четвертый день пытались взломать оборону окруженных русских.

Привыкшие к тому, что окруженные русские без боеприпасов, горючего и продовольствия быстренько поднимают вверх руки, солдаты Вермахта были удивлены тем упорством, с которым оборонялись окруженные части. Сначала это вызывало уважение, потом недоумение, а по мере того как в тыл увозили большое количество раненых и соседние поля покрывались многочисленными могилами солдат Вермахта, немецкими солдатами овладевала ненависть, и тогда они уже старались никого в плен не брать. Ну и русские, поняв, что даже капитуляция не поможет сохранить жизнь, будто обезумели и старались унести с собой как можно больше солдат противника. Нередки были случаи, когда обвешанные гранатами и кусками взрывчатки, бешеные варвары внезапно выскакивали из воронок и засыпанных блиндажей, врывались в строй солдат и подрывали себя, унося с собой жизни ненавистных врагов. Когда полк Краузе после двух дней ожидания во втором эшелоне выдвинули к линии соприкосновения с русскими войсками, их строго-настрого предупредили обязательно добивать любых русских, проверять воронки, окопы, блиндажи, чтобы не получить пулю в спину и не подорваться вместе с каким-нибудь обезумевшим русским.

После смены полк, силами двух батальонов, попытался с ходу овладеть полуразрушенными долгим артиллерийским огнем окопами, но как только немецкие солдаты подбирались поближе, по ним открывался плотный винтовочно-пулеметный огонь, к тому же артиллерийская поддержка не оправдывала себя: русские умудрялись поразительно быстро отыскивать местоположение немецких гаубичных батарей и уничтожать их ответным огнем. Попытки использовать для поддержки пехоты малокалиберную противотанковую артиллерию, как правило, заканчивались плачевно: со стороны русских активно действовали снайпера, которые мастерски выбивали артиллерийские расчеты и охотились на офицерский состав. На соседнем участке, в батальоне, который отвели вчера вечером, из офицеров остался только оберлейтенант, и то только потому, что перед началом боя он умудрился искупаться в луже и не нашел ничего умнее, как надеть китель со знаками различия фельдфебеля.

Понеся значительные потери во время дневных атак, командование дивизии решило атаковать ночью, чтобы хоть как-то уберечься от огня русских снайперов, крупнокалиберных пулеметов и весьма эффективной артиллерии. В войсках царило уныние, особенно удостоверившись, что даже от авиации, привлеченной к операции по уничтожению окруженной группировки советских частей, нет прока. В большинстве своем самолеты превратились в обгорелые остовы на окрестных полях: уж очень эффективно действовали русские средства ПВО, о которых уже начали слагать легенды. Попытки применения высотных бомбардировщиков, которые могли бомбить с недосягаемой для ПВО противника высоты, не давали ожидаемого эффекта, разброс бомб был таким, что несколько раз доставалось, и весьма ощутимо, немецким частям. Тем более коварные русские научились копировать опознавательные знаки немецких частей, и часто летчики не понимали, по каким целям бомбить. Еще более странной была засветка самолетов мощнейшими пучками света, приведшими к временной слепоте нескольких штурманов. Все это вызывало недоумение, даже страх, перед неизвестными возможностями русских варваров.

В одиннадцать вечера после массированной артиллерийской подготовки два батальона, при поддержке четырех бронеавтомобилей, из двух самоходных артиллерийских установок в полной темноте предприняли отчаянную атаку. Им удалось прорвать первую линию окопов, в которые тут же ворвались немецкие пехотинцы, и там завязалась рукопашная схватка. Прорвавшись ко второй линии окопов и разгромив попутно командный пункт обороняющегося русского батальона, немцы остановились, наткнувшись на весьма ожесточенное сопротивление. Попав под перекрестный огонь противотанковой артиллерии, вся бронетехника была уничтожена в течение нескольких минут, а пехота подверглась массированному минометному обстрелу, и попытка захватить вторую линию окопов закончилась парой десятков трупов и яростными попытками связаться со штабом полка и вызвать подкрепление. Радиосвязь не работала, а посыльных отстреливали русские снайперы, которые даже ночью умудрялись расстреливать одиночные цели…

Судя по общей картине, только на этом участке удалось достичь более-менее приемлемых результатов, и немецкое командование бросило основные резервы, пытаясь переломить ситуацию в свою пользу. Учитывая данные авиаразведки, тяжелой техники у противника на этом, залитом кровью пятачке не было, поэтому массированный удар был нанесен именно здесь, где была более или менее удобная местность для применения танков и бронеавтомобилей…

Подтянутая артиллерия снова открыла огонь, и рядовой Ганс Краузе, услышав свисток оберлейтенанта, подхватил карабин, выбрался из воронки и, пригнувшись, побежал в сторону русских окопов. Мимо, в свете горящих артштурмов, громыхая железом и ревя двигателями, неслись восемь T-III и три T-IV. Когда до первой линии русских окопов оставалось не больше двух десятков метров, Краузе повернул голову назад и увидел, как из небольшой лощины, где они сами недавно отсиживались перед атакой, выдвигаются солдаты последнего, резервного полка дивизии и сразу разворачиваются в плотные цепи. Один за другим в лощине и на поле, где сконцентрировались силы разворачиваемого для атаки немецкого полка, вспыхнули несколько необычных шарообразных взрывов, поглотив множество немецких солдат. Звук боя тут же изменился. Со стороны русских укреплений в небо потянулись огненные стрелы, что было очень похоже на стрельбу реактивного миномета Nebelwerfer, но стрелы все шли и шли, и где-то сзади, где были расположены батареи дивизионной артиллерии, начало разгораться зарево.

За несколько мгновений оставшись без подкреплений и артиллерийской поддержки, немецкие командиры тем не менее не растерялись и бросили оставшиеся силы в отчаянную атаку.

Впереди гремели выстрелы и танки, чуть обогнав пехоту, перескочили через окопы и понеслись мимо горящих танков и бронетранспортеров в сторону второй линии русской обороны. К бегущим за танками солдатам второго батальона присоединились оставшиеся солдаты первого, и вся эта силища в едином порыве уже готова была прорвать оборону и выйти в тыл обороняющимся русским войскам.