Ланселот, мой рыцарь - Елисеева Оксана - Страница 20

Пол сверкал чистотой, соломы не было. Очевидно, Хоган не решился постелить ее, не получив одобрения Хелен. Собак из зала выгнали, но столы были по-прежнему черны. Она подошла к ним и потрогала пальцем. Конечно, они вымыты, но, если деревянную доску тереть с речным песком, она становится белой.

— Хоган, что это? Разве я не приказала вам вычистить столы песком?

— Да, госпожа, но мы не успели. Мы вычистим их сейчас же, если хотите.

Хелен нахмурила брови. Если давать слугам поблажку, то они в следующий раз вообще не выполнят приказ. Так было и с ее помощниками в университете — постоянно приходилось следить за их работой.

— Вы не сядете есть, пока не вычистите столы. И приведите в порядок двор. Подметите и приберите его. А также соберите кур в одно место. Пусть они не копаются, где попало.

Она проплыла мимо согнувшегося в поклоне Хогана.

— Так, что у нас на завтрак? Неужели опять пареная репа?

Она брезгливо потрогала ее.

— Где ваш повар?

Хоган, приказавший слугам убирать столы и выносить их, чтобы начать чистить, привел к ней полную женщину средних лет.

— Что вы подаете господам обычно? Перечислите, я слушаю. — Хелен села на стул на возвышении, как королева. Поздоровавшись с Персивалем, она приготовилась слушать повара.

Женщина склонилась перед ней.

— Мясо жареное оленя, дичь или домашнюю птицу, пироги с дичью, со сладкими кореньями, с яйцами, рыбой, овощи запеченные, тушенные с мясом, хлеб пшеничный, хлеб ржаной, рыбу жареную, рыбу маринованную, суп из окуня, суп из…

— Ладно, ладно, — остановила Хелен повариху. — Так почему же вы не подали всего этого вчера? Или я и сэр Персиваль для вас люди второго сорта? Почему мы были вынуждены давиться холодной свиной головой и пареной репой?

— Леди Хелен, вам не понравился ужин? По мне, так он был вполне обычным, — вставил Персиваль, опасаясь, что она вновь устроит разнос прислуге.

Хелен сжала зубы. То, что она по какой-то неведомой причине оказалась в этом древнем мире, еще не означает, что она должна дышать пылью, спать в грязи и недоедать по причине того, что еду невозможно взять в рот!

— Хлеб недосолен и подгорел. Каша разварена, и в ней нет ни капли масла. А свиную голову разве можно подавать господам?

— Но там вкусное мясо… — попытался переубедить ее Персиваль, но Хелен было не остановить.

— Я знаю, что можно сделать из свиной головы, не нужно учить меня кулинарии, и варить кашу я тоже умею. Сегодня же проведу ревизию на вашей кухне. И вычистите там все к тому моменту, как я приду. А пока подайте, что есть, — повелела она, отослав Хогана величественным взмахом руки, и пробурчала: — Надеюсь, я не умру с голоду к возвращению досточтимого сэра Ланселота и смогу высказать все претензии относительно подобного гостеприимства.

Персиваль незаметно покачал головой, а слуги разбежались во все стороны. Хелен довольно улыбнулась: вот как нужно с ними разговаривать! Вчера дала хороший нагоняй — сегодня замок просто сверкает чистотой. Нигде ни паутинки, полы блестят, даже стены вымыты — молодцы, не забыли. Сегодня нужно заставить их спустить люстру и тоже отмыть. А также постирать флаги, наверняка пыльные до невозможности.

На завтрак ей принесли жареное мясо, как и обещала повариха, и хлеб, однако мясо было пережарено и все в жиру, а хлеб подгорел и был клеклый. Она едва проглотила два маленьких кусочка, которые запила отвратительным вином. Хелен нормально не ела с тех пор, как попала в это время, поэтому сейчас она по-настоящему рассердилась. Кинув недоеденный кусок обратно на блюдо, она решительными шагами отправилась на кухню. По дороге она встретила Хогана и, схватив его за плечо, повела с собой. Персиваль не успел ее остановить, да и не хотел. Сам Ланселот не может справиться с ней, а ему не стоит и пытаться.

На кухне царил бардак. В многочисленных чанах и сковородках варилось и жарилось огромное количество еды. Привыкшая в своих походах рассчитывать съестные припасы, Хелен обошла все и примерно подсчитала в уме, на сколько человек этого должно хватить, затем потребовала у Хогана амбарные книги. После часа подсчетов, осложнившихся тем, что все записи велись на латинском языке, который она немного подзабыла, она вызвала управляющего.

— Для кого вся эта еда?

Хоган испуганно пожал плачами.

— У нас много народу, миледи.

— А что, мы должны кормить людей еще и с улицы? Сколько человек на довольствии у сэра Ланселота?

— Сейчас здесь проживают пятьдесят шесть рыцарей сэра Ланселота и сорок восемь сэра Гавейна, — начал считать Хоган, понимая, что ему сейчас не поздоровится. — С ними их оруженосцы и слуги, еще почти сто человек. Слуг в самом замке сорок пять человек, считая меня.

— А стража на воротах и стенах?

— Двести шестнадцать. Они тоже на довольствии, хоть у них есть свои дома.

— В отряде сэра Ланселота, что приехал за мной, было около пятидесяти рыцарей. А где же остальные? — Хелен насторожилась. Не преувеличивает ли Хоган реальное число людей на довольствии?

— Двадцать рыцарей с сэром Галахадом в Камелоте, а остальные, как обычно, патрулируют на восточной окраине Бенвика. Они приезжают сюда раз в два-три дня, — оправдался управляющий, и Хелен оставалось лишь поверить ему на слово.

Она быстро подсчитала в уме. Многовато народу здесь живет. Может быть, поэтому замок Ланселота такой огромный?

— Итого четыреста шестьдесят пять человек. И еды примерно на столько же. Но вы выдали продукты и для тех рыцарей, которые сейчас отсутствуют. Вы ожидаете их приезда сегодня? — Увидев побледневшее лицо Хогана, Хелен догадалась: — Куда уходит еда? — резко спросила она.

Она наступала на управляющего, а за его спиной был кипящий котел. Ему некуда было деваться.

— Подозреваю, что свечи тоже куда-то исчезают? Поэтому сэр Ланселот «велел экономить»? Еще в чем вы его обкрадываете? Кормите пареной репой и свиным салом, а куда деваются те деликатесы, о которых говорила ваша повариха? Вы уволены!

Хоган побледнел, потом покраснел.

— Да кто вы такая? — наконец удалось ему выжать.

— Кто надо! Убирайтесь сейчас же. И можете прихватить с собой вашу повариху. И не смейте что-либо уносить отсюда, я прослежу. А еще прикажу страже сходить в ваш дом и принести оттуда все вещи, что вы уже унесли отсюда.

Хоган весь затрясся и выбежал из кухни. Толстая повариха удалилась вслед за ним.

Хелен обернулась и посмотрела на затихших работников.

— Итак, кто верен сэру Ланселоту? И умеет готовить?

С минуту все молчали, потом одна женщина начала хлопать в ладоши, а за ней захлопали все остальные.

— Ну что, умеет кто-нибудь готовить или нет? Мне нужно идти, решайте быстрее, — поторопила их Хелен.

— Я умею, госпожа, — сказала женщина, которая захлопала первой. — Белинда и Хоган всех обижали, поэтому мы все вам благодарны. Я буду готовить для вас лучшую еду.

— Хорошо, тогда начинайте прямо сейчас. У нас много работы, а я голодная как волк.

Когда Ланселот въехал во двор, ему показалось, что он попал в другой замок. Всюду сновали люди, но они сновали не как всегда. Двор чистили! С десяток слуг с метлами и совками в руках подметали двор, дети сгоняли кур, собак, обычно выбегающих с громким лаем, тоже не было видно. В одном углу группа людей старательно терла и мыла какие-то доски. Он соскочил с коня и, кинув поводья оруженосцу, взбежал по ступенькам. Зайдя в замок, он снова подумал, что попал не туда. Всюду слуги что-то чистили, скребли и мыли. Наверху несколько человек снимали флаги и люстру, даже Персиваль был занят — он считал столовые приборы, разложенные перед ним на столе. А руководила всем этим, конечно, эта маленькая выскочка, называющая себя леди Хелен. Люди постоянно подходили к ней и что-то спрашивали, а она одним взмахом руки отправляла их еще куда-то. Девушки с ярдами материи носились взад и вперед по лестницам, дети путались под ногами, таща какие-то охапки трав, в общем, здесь царил полный сумбур.