Ланселот, мой рыцарь - Елисеева Оксана - Страница 64

— Ты правильно сделала. Мы могли проиграть эту битву, — похвалил ее Ланселот.

— Я опять вмешалась в историю, — сказала она, все еще счастливо глядя на него.

— И тебя это беспокоит? — насмешливо поинтересовался он.

Хелен обняла его обеими руками и прижалась к нему.

— Ничуть.

К ним с победным гиком подъехал Тристан, выгреб Хелен из объятий Ланселота и поцеловал отнюдь не как друг, за ним приехал Галахад, повторивший этот маневр, но остальных рыцарей Ланселот успел остановить. Взяв под уздцы коня Хелен, он отъехал к пригорку, где собрались Артур и остальные вожди.

Хелен отметила уставшее, но радостное лицо Гавейна, и такое же уставшее, но отнюдь не счастливое лицо Артура.

— Леди Хелен, я и мой народ безмерно благодарны вам за нашу победу, — тем не менее сказал он, подходя к ней и склоняя перед ней голову.

— Сэр Персиваль был со мной, — заметила Хелен.

— И сэру Персивалю тоже. Но если бы вы не появились на поле боя и не нашли его, мы могли проиграть; и страшно представить, что стало бы тогда с нашей страной.

Хелен самой было страшно это представить. Она постаралась не думать о последствиях своего беззастенчивого влезания в историю и просто наслаждалась тем, что Ланселот жив, что бритты победили и им не нужно спешно бежать на континент.

— Необходимо заняться ранеными, — сказал Ланселот, прижимая Хелен к себе. — Тристан получил рану, и Галахад тоже. А сколько моих рыцарей полегло, я даже не успел сосчитать, — добавил он, оглядывая огромное поле, усеянное трупами и ранеными, где сейчас ходили британские воины в поисках своих соратников.

В первую очередь Хелен занялась ранами Гавейна и Тристана, которые, к счастью, оказались не страшными. А у Галахада была рана посерьезнее — его проткнули мечом в бок. И хотя в пылу радости от победы он еще смог доскакать до них, потом он сразу повалился на траву. Хелен нашла, что внутренние органы не задеты, но лучше ему будет не вставать. И если бы у нее была иголка с ниткой, она бы предпочла зашить рану во избежание осложнений.

Взглянув на Ланселота, она вновь спросила, все ли с ним в порядке, поскольку вся его одежда была залита кровью, и снова получила утвердительный ответ. На немой вопрос в глазах Хелен ответил Тристан:

— Он лучший воин на свете. Разве я не говорил вам? — с гордостью добавил он.

Лица Галахада и Гавейна тоже засветились гордостью за своего брата и друга. Но Хелен продолжала изумляться. Сколько часов продолжалось сражение, скольких врагов поразил Ланселот — неужели ни один из них не сумел достать его мечом?

— Он слишком быстр для них, — проворчал Персиваль, усаживаясь рядом с ней и протягивая ей руку для перевязки. На предплечье зияла страшная резаная рана.

— Мне нужна иголка с ниткой, — заявила Хелен, тут же забывая о Ланселоте. — И где мой мальчишка? Элот!

Мальчик тотчас же прибежал, в глазах его светилось безмерное уважение к ней. Надо же, только вчера он считал эту надменную и крикливую госпожу никчемной особой, а сегодня она переломила ход битвы, и это он привел ее сюда! Хелен прекрасно видела, что он ужасно горд этим, и ей стало даже смешно.

— Элот, ты знаешь травы? Тысячелистник, подорожник, пижму, зверобой? Неси их сюда, и, если найдешь свободных оруженосцев, возьми их с собой, пусть помогают. И надерите ивовой коры. Затем разведите костры, нужно приготовить много отваров. И найди мне иголку с ниткой!

Мальчишка тотчас же умчался.

— Зачем это, леди Хелен? — спросил Галахад, растянувшийся на траве рядом с Тристаном.

Оба молодых воина лежали на земле, в то время как их старшие товарищи, Ланселот и Гавейн, что-то обсуждали с Артуром. Взглянув туда, она увидела, что сакских вождей и пленных воинов не убили, они стояли связанные, под присмотром британцев.

— Это нужно, чтобы раны не загноились, — ответила она, вновь поворачиваясь к Галахаду.

— Вы не сердитесь, что я поцеловал вас? — спросил вдруг Тристан.

— И я? — поднял голову Галахад.

— Конечно нет, — улыбаясь, ответила Хелен.

Она прекрасно понимала, почему они так сделали. После боя адреналин в крови зашкаливал, и они не боялись своего старшего товарища и брата, на женщину которого посягнули, но не только — они чудом избежали смерти и хотели убедиться в том, что живы.

— А вот Ланселот сердится, могу поспорить, — проговорил Персиваль, морщась от боли.

Элот принес иголку с шелковой ниткой, и Хелен даже предположить не могла, где он смог ее найти, но расспрашивать не стала, а пошла к кострам, чтобы прокалить.

Зашив раны Галахада и Персиваля и увидев, что нитки еще вполне достаточно, она уговорила Тристана позволить ей оказать помощь и ему. У Тристана было три резаных раны: одна на бедре, другая на руке, а третья на груди. Затем она занялась с травами, попросив здоровых оруженосцев и воинов относить своим раненым товарищам противовоспалительные отвары.

Провозившись так довольно долго, Хелен, наконец, села около своих друзей отдохнуть. Оруженосцы готовили еду, очевидно было, что войска собирались здесь переночевать, а не трогаться в путь на ночь глядя. Многие рыцари рыли могилы по краю поля, Персиваль и другие люди Ланселота тоже ушли хоронить погибших товарищей. Тристан с Галахадом не могли ходить из-за своих ран, поэтому они лежали, не имея возможности помочь своим друзьям.

Хелен огляделась, разыскивая Ланселота. Не обнаружив ни его, ни Артура с Гавейном, а также некоторую часть их рыцарей, она встревожилась, но затем вспомнила о Мордреде. Все ясно, они поехали вслед за предателем.

Тристан, увидев ее грустный взгляд, понимающе взял ее за руку.

— Не волнуйтесь, леди Хелен, с ним ничего не случится. Они скоро вернутся.

— Но почему он не сказал мне, куда едет?

— Потому что хотел, чтобы вы остались здесь. Нам без вашей помощи не обойтись. Видите? — Тристан улыбнулся, и Хелен не смогла не улыбнуться в ответ.

Что ж, Ланселот поймал ее на чувстве долга. Если в Солсбери ее ничто не удерживало, то сейчас она действительно не может бросить Тристана и Галахада. И обо всех других раненых рыцарях она тоже должна позаботиться. В эти времена слишком много людей умирало от заражения крови, и она надеялась, что отварами трав сумеет предотвратить смерть многих храбрых воинов.

К тому же разбирательство с Мордредом и Гвиниверой ее не касается. Она сделала свое дело, дальше должен решать Артур. А Ланселот и Гавейн, конечно, поехали с ним, ведь они его друзья. И вообще, все это мужские дела. Успокоив себя таким образом, Хелен принялась за еду, которую ей принес Элот.

— Госпожа, можно я буду вашим оруженосцем? — вдруг спросил мальчик, отчего рыцари расхохотались, но Персиваль, закончив смеяться, положил руку на ее плечо.

— Вы были сегодня настоящим рыцарем, леди Хелен.

— Я бы не удивился, если бы увидел ее с мечом в руках, сражающейся рядом с нами! — добавил Галахад.

— Она и сражалась. Только делала это, как всегда, своим умом, а не мечом, — подытожил Персиваль.

— Ура леди Хелен! — крикнул Галахад, и рыцари, сидящие вокруг нее, подхватили этот крик.

Хелен почувствовала себя одновременно и на вершине счастья и ужасно неловко. Умалять значимость ее вклада в победу нельзя. Но все ли она сделала правильно? Представив необратимые перемены в будущем, которые повлекла за собой сегодняшняя победа, Хелен на миг закрыла глаза, но перед ее внутренним взором предстало безмерно дорогое лицо Ланселота, и она отмела все опасения. Ради того чтобы он был жив, она готова изменить хоть всю историю человечества.

Утром Хелен приказала собрать лагерь, чтобы наконец покинуть поле битвы. Ей хотелось уйти подальше от страшного места, где над разлагающимися трупами недавних врагов кружили вороны. Но сборы затянулись, и к тому времени, как Хелен с последним отрядом выехала с Каммлана, было далеко за полдень.

Она раздумывала над тем, что сейчас происходит в Камелоте. Нашли ли Артур с Ланселотом Мордреда и причастна ли к его вчерашнему предательству королева? Хелен сама бы поехала в Камелот, но Тристан и Галахад не отпускали ее, жалуясь на раны, так что она была вынуждена все время проводить с ними, готовить им обезболивающие отвары из трав, менять повязки и обтирать лоб холодной водой. Персиваль подтрунивал над ними, лежащими на носилках, которые были привязаны к лошадям, и скакал на своем коне туда-сюда, контролируя колонну, но Хелен видела, что раненую руку он тоже старается не напрягать.