Шантаж - Малков Семен - Страница 65

– Любит меня Костя, старается чего-то достичь, да не выходит ничего! – пожаловалась Надя. – Вот в Инфизкульт не сумел поступить. Я прошла, а он – нет. Мастера спорта получил, а в сборную не взяли – нога подвела, так и не вылечил до конца. Что ему светит? Без диплома и тренером хорошо не устроится. – Печально взглянула на подругу, как бы ища ее поддержки, и заключила: – Просто не знаю, что и делать. Ссоримся мы с ним все время... А ведь я его люблю!

Светлана взяла ее за руку, тепло пожала, сочувствуя всей душой.

– Успокойся, Наденька! Главное, не горячись. Костя – волевой, сама говорила. Найдет себе подходящее дело. А ты приободри, поддержи в трудную минуту жизни, – посоветовала она то, что подсказывала ее добрая, чуткая душа. Немного помолчала, поинтересовалась: – Так вы, пока у него все не определится, не поженитесь?

– Какое там – пожениться! – раздраженно ответила Надя. – Мать такой концерт устроит! Она, между прочим, это все предвидела, у нее чутье на несчастье. Теперь торжествует... – Вздохнула и призналась: – Да я бы ее не послушала. Ни на кого бы не посмотрела, кроме моего Костика! Но сама вижу, какая нас с ним жизнь ждет. Не о том я мечтала...

Но долго унывать – не в характере Надежды. Она тряхнула коротко стриженной головкой, будто сбрасывала тяжкий груз сомнений.

– Расскажи лучше ты, Светик, как у вас с Мишей. Позаимствую полезной опыт – пролей бальзам на душу! Когда подадите добрый пример и поженитесь?

– Ну, до этого еще далеко, – рассудительно ответила Светлана. – Что касается меня, я хоть завтра готова! Так мне хочется, не скрою, поскорее быть с ним вместе. Но Миша считает, что сначала должен крепко стать на ноги, получить хорошую работу. От родителей зависеть категорически не желает, гордость обнищавшего аристократа! – заключила она весело.

– Слушай, Светик, – Надя невольно понизила голос до шепота, – неужели вы с ним ни разу не были вместе? Ну признайся? Нам же по двадцать лет, мы взрослые люди! Неужели?..

– О таких вещах говорить неприлично, даже с лучшей подругой, – спокойно, серьезно отвергла ее любопытство Светлана. – Скажу одно: когда любишь и уважаешь друг друга по-настоящему – можно терпеть очень долго. Проверено! Хоть порой и очень тяжело! – честно призналась она, вздохнув.

Так, задушевно беседуя, достигли парикмахерской и пошли занимать очередь к мастерам.

– Привет, Михайло! Пришел за советом! – заявил Марик другу, едва тот открыл дверь на его настойчивый звонок. – Прости, старик, что без предупреждения, но знаю – дамочек ты дома не принимаешь.

Миша молча, не выражая ни радости, ни досады, проводил его в свою комнату и, указав рукой на стул, приготовился выслушать.

Они с матерью занимали комнату в небольшой квартире с еще одними соседями – бывшей дворницкой старого московского дома. Комната имела два окна, и для Миши был отгорожен свой угол. Обстановка носила следы былой роскоши: комод и горка красного дерева, секретер с потайными ящиками, столик черного дерева, бронзовые скульптуры на красивых резных подставках – все предметы антиквариата, заслуживавшие внимания коллекционеров. Комната была чисто прибрана; Мишина мама отсутствовала.

– Что смотришь на меня такими удивленными глазами? – между тем продолжал Марик. – Разве ты не собираешься к Свете на день рождения?

– Собираюсь, но не вижу связи, – коротко ответил Михаил. – Так что тебе нужно?

– Понимаешь, полдня толкался по магазинам, но ничего подходящего так и не выбрал. Вот зашел по дороге домой. А ты что даришь? Уже решил?

– Конечно, и давно. – Миша смотрел на него насмешливо. – Я слишком уважаю Свету, чтобы тянуть с таким важным делом до последнего дня.

– Так что же? Не томи! – взмолился Марик. – Хотел купить духи, но в последний момент одумался – слабо для такой круглой даты!

– Я дарю старинное издание Собрания сочинений Лермонтова: огромный фолиант, а иллюстрации лучших руссих художников. Букинистическая редкость! – с гордостью объявил Михаил, очень довольный, что в состоянии сделать такой подарок. – Надеюсь, память на всю жизнь.

– Вот это да! – восхитился Марик – Ну а мне что посоветуешь?

– Я бы на твоем месте, – немного подумав, серьезно порекомендовал Миша, – преподнес что-нибудь ваше, профессиональное. Всякими там духами, побрякушками ее не удивишь – этого добра у нее полно. – Михаил прикрыл глаза, как. бы размышляя над трудной задачей, и после недолгой паузы предложил: – Ну вот хотя бы такой вариант. Света готовится стать певицей, так? Значит, ее интересует все, что касается истории музыки, вокала. Почему бы тебе не поднести дорогое издание о великих певцах, например? С деньгами, похоже, у тебя проблем нет.

– Ну, Мишка, и голова у тебя – прямо Совет Министров! – Марик пришел в восторг от совета друга. – Немедленно бегу искать! Куплю книжищу еще большего формата, чем твоя! Так... А теперь еще вопрос – на засыпку: когда вы со Светой поженитесь? Уже решили? Ты ведь без пяти минут дипломированный юрист. Дату наметили?

В отличие от Миши, который за прошедшие годы почти не изменился, лишь немного потяжелел, Марка трудно было узнать. За одно лето он вытянулся на десять сантиметров: теперь он выглядел долговязым молодым брюнетом, с напомаженным красивым пробором, в отлично сшитом костюме, скрывающем недостатки слишком худощавой, узкоплечей фигуры. Время оказалось не властно над его неугасимой любовью к Светлане, но он это умело скрывал.

– К сожалению, дружище, здесь возникли непредвиденные трудности. – Миша погрустнел. – Работаю я вольнонаемным в военной прокуратуре. Сейчас нашу группу готовят к отправке в Афган – там непорядок в войсках: спекуляция, наркотики... – Он тяжело вздохнул и как-то обреченно взглянул на друга. – Не хотел Свете об этом говорить, расстраивать, но, видно, придется. Меня вполне реально могут призвать и отправить с группой. Как говорится, труба зовет...

Марк молча слушал, и лицо его выражало печальную солидарность. Но он прямо физически ощутил, как в душе у него шевельнулась подленькая надежда. Все уже знали: Афганистан – место, откуда не все возвращаются домой...

Он распрощался, вновь отправился на поиски и раздобыл прекрасно изданную монографию о миланском театре «Ла Скала» и его знаменитых оперных звездах. Потом, лежа в постели, долго размышлял о своей жизни, о Светлане, о Михаиле...

«Неужели так и не смогу вырвать ее из сердца? – тоскливо думал Марк, пытаясь понять, в чем причина ее колдовской власти над ним, над его судьбой. – Ведь столько вокруг других, ничуть не хуже...» Много раз пытался он освободиться от безнадежного чувства к Светлане, встречаясь с другими женщинами. С тех пор, как в одночасье скончался от инсульта отец и появилась нужда в деньгах, он, не бросая консерватории, по вечерам подрабатывал в джаз-оркестре. Имел там немалый успех у ресторанных красоток, но ни одной из них, даже самой привлекательной и страстной, не удалось оттеснить Светлану.

– Нет, я просто на ней помешался! – заключил он в отчаянии, не в силах справиться с этой безнадежной любовью. – Мне нужна помощь психиатра!

Была в этом, пожалуй, доля правды: и во взрослой Светлане, и в любой другой женщине, которой увлекался, он всегда видел только маленькую златокудрую девочку – ее и полюбил на всю жизнь.

Олег Хлебников пребывал наверху блаженства – ничто не могло испортить его безоблачного настроения. «Хоть бы никогда не кончалась эта полоса везения!» – мысленно радовался он, уверенный, что все именно так и сложится.

Внешне он изменился не в лучшую сторону: заметно полысел, прибавил в весе; грузная его фигура выглядела еще внушительнее, но утратила атлетический вид; старые, добротные костюмы едва на нем сходились. Но на неудачи в последние годы пожаловаться не мог – почти все сбывалось, о чем мечтал. Всесильный его дядя устроил ему поступление в Высшую дипломатическую школу, а ведь отбор производился особенно тщательно. Сумел он, при своей любви «сачкануть», и довольно успешно ее окончить. Правда, с занятиями спортом пришлось навсегда расстаться.