Шантаж - Малков Семен - Страница 80

– Поставляем им оборудование и вооружение на миллионы долларов, а полезной отдачи – почти никакой. Не хотят платить долги, сволочи!

И с усмешкой взглянул на родителей Нади, – видимо, этот прискорбный факт его не слишком заботил.

– Уж очень снисходительно к ним наше руководство. Конечно, друзей-коммунистов мы должны поддерживать, но не в ущерб жизни своего народа. – Сделал паузу и добавил, округлив глаза: – Мой заместитель на совещании предложил приостановить поставки, пока не выплатят долги, – так его чуть с работы не сняли! Присутствовал Микоян, кинул реплику: «Убрать этого дурака!» Еле отстояли хорошего специалиста!

Сергей Тимофеевич обвел слушателей глазами, как бы приглашая разделить его открытие.

– До этого считал, что «двадцать седьмой бакинский комиссар» – самый премудрый пескарь из старого руководства, а после случившегося усомнился: да в здравом ли он уме?

– Интересно, а почему вы назвали его «двадцать седьмым бакинским комиссаром»? – поинтересовался Розанов. – По-моему, их расстреляно двадцать шесть.

– А потому, что, как шушукаются историки, выдал их англичанам «двадцать седьмой», спасая свою шкуру, – хохотнул Сергей Тимофеевич. – Ему и сейчас никого и ничего не жалко. Лучшего своего друга Никиту Хрущева и то предал. – И спохватился, что зашел в своей критике дальше, чем следовало. – Что же, давайте выпьем ликерчику за наше приятное знакомство!

В течение всего вечера Сергей Тимофеевич Хлебников инициативно поддерживал беседу, варьируя темы по своему усмотрению.

– Вот о чем хотел бы спросить вас, Степан Алексеевич. Думаю, и нашим дамам это будет интересно. Чем вызван такой спрос на методы Макаренко в наше время? Разве они не устарели? Мне довелось слушать ваше выступление, и Ларочке тоже. Вот и сейчас вы вернулись из Сибири, где тоже проповедовали эти методы. – И замолчал в ожидании ответа.

– Не знаю, получится ли коротко объяснить, но попробую, – охотно откликнулся Степан Алексеевич. – Главное – традиционные методы и официальная пропаганда не дают нужных результатов. Посмотрите, чем дышит, во что верит поколение, которое приходит нам на смену, – о комсомольских руководителях уж не говорю. Карьеристы, стяжатели. С такими не только коммунизм – нормальную жизнь не построишь. А Макаренко – гениальный педагог; самородок! Без красивых теорий сделал из отбросов общества порядочных, хороших людей. – Кажется, он слишком увлекся любимым предметом. – Я понятно говорю? Меня нужно останавливать – на эту тему я могу говорить часами.

Больше всего Надю удивила и обрадовала мать, неожиданно поддержавшая бывшего мужа.

– Вот это очень верно! Современная педагогическая наука никуда не годится! То, чему учат наших воспитателей, на практике не дает нужного эффекта. Вот в детском саду, которым я заведую, специалисты прекрасные – считаются лучшими в стране. Стараются, бьются, а дети сами по себе растут и родители предъявляют претензии.

В общем, поговорили на самые разные темы, обсудили все насущное, что связано с подготовкой к свадьбе, и состав гостей тоже. Хлебниковы, люди состоятельные, все расходы пожелали взять на себя: по традиции, мол, это долг родителей жениха. Но Розанов настоял на том, что и родители невесты примут участие – «на приданое».

– Я вот гонорар недавно получил за свою последнюю монографию – хочу преподнести молодым на обзаведение. Думаю, эти деньги им в хозяйстве пригодятся. – Он обращался больше к Олегу и Наде.

– Благодарствуем, Степан Алексеевич, за подарок. Но мы же уезжаем. – напомнил Олег.

– Запас никогда не жмет, – с улыбкой возразил Розанов. – Не там, так по приезде понадобятся.

Так, к взаимному удовлетворению, закончилась эта важная для них встреча. И родители, и молодые с еще большей энергией и радостным ожиданием стали готовиться к свадьбе.

С момента первого своего тайного свидания Михаилу и Светлане удалось быть вместе всего два раза. Медового месяца не получилось.

После возвращения из клиники слегла с гриппом Вера Петровна. Отправляться в больницу категорически не захотела, лечилась дома. Свете пришлось заниматься хозяйством, ухаживать за мамой да еще сдавать зачеты к консерватории О какой личной жизни тут речь!

А потом Михаила перевели на казарменное положение на загородной базе – вырваться не получалось. Вот и выдалась вместо месяца только медовая неделя, но зато какая незабываемая неделя!

Волею судьбы Светлана осталась одна на целых девять дней: Иван Кузьмич улетел с инспекцией в Казахстан; Вера Петровна приняла приглашение Вари провести декаду в загородном пансионате, где та отдыхала с детьми.

Миша как раз находился в Москве, так что все вечера и ночи в их распоряжении. Этот драгоценный период в их жизни стал настоящим подарком судьбы. Обожая друг друга, полностью растворяясь в своем ненасытном чувстве, отдавая ему всю силу молодости, они превратили его в подлинный пир любви.

Никогда не забыть им того упоительного наслаждения, какое испытывали, проводя ночи в объятиях друг друга – без сна и устали. Освежал и бодрил их лишь прохладный ночной воздух, струившийся в открытые фрамуги, да истошные крики мартовских котов.

Переживая этот короткий, но счастливый период своей жизни, полный радости и наслаждений, они старались не думать о том, что близости их скоро придет конец и наступит момент расставания. А момент этот настал еще раньше, чем следовало.

В середине апреля Светлана, придя домой после экзамена в консерватории, услышала, как ее зовет Вера Петровна:

– Светочка, тебя к телефону!

Звонила Ольга Матвеевна. После памятного разговора они больше не виделись и по телефону не общались. Чувствовалось, что она обижена на Свету и ее родителей за отказ от венчания.

– Света, срочно приезжай! – услышала она взволнованный голос Ольги Матвеевны. – Звонил Миша, он заедет через час проститься. Их отправляют этой ночью, досрочно. Ему дали увольнительную до двенадцати. – И не сказав больше ни слова, повесила трубку.

Светлана обмерла, плохо соображая: что же произошло? Ведь у них с Мишей в запасе еще полмесяца! Они и на свадьбу к Наде собирались вместе пойти... Как же так? Что за мерзавцы вертят живыми людьми, словно чурками?..

Смертельно жаль и себя, и Мишу, и утраченного своего молодого счастья... И она залилась горючими слезами. Поплакав вволю и ощутив, что стало полегче, умылась и привела себя в порядок перед предстоящим расставанием с любимым. Как бы скрасить ему дорогу? Зашла на кухню собрать пакет с угощением.

– Ты чего такая зареванная? С Мишей поссорилась? – спросила Вера Петровна, продолжая орудовать у плиты.

– Он сегодня ночью улетает... – прерывающимся голосом ответила она, глотая слезы. – Сейчас соберу ему кое-что в дорогу и поеду прощаться. – Вынула из холодильника баночку икры, сырокопченую колбасу, несколько банок консервов. Немного подумав, присовокупила еще бутылку водки, пару пива, шампанское. Сложила все в большой заграничный бумажный пакет с удобными ручками и, не простившись с матерью, выбежала из дома.

Когда, с замирающим сердцем, она нажала два раза на кнопку звонка, Ольга Матвеевна открыла сразу, словно ждала в прихожей. Сурово взглянула на заплаканную Свету, молча сделала приглашающий жест рукой и, только когда переступили порог комнаты, не выдержала характера, зарыдала и заключила ее в объятия.

– Бедные вы мои! Дорогие! – шептала она сквозь слезы. – Как же вы теперь жить будете вдали друг от друга?! Разве для того растила я моего мальчика, чтобы где-то в горах его подстрелили разбойники?

Света рыдала с ней в унисон, не в силах вымолвить ни слова в утешение, – сама была безутешна. Обе ни о чем не могли думать, кроме своего горя, ничего не видели и не слышали.

– Ну вот, так и знал, что сырость разводите! – привел их в чувство деланно бодрый голос Миши: он стоял в дверях, немного растерянный, – застал такую картину страданий. – Рано меня хороните! Я собираюсь вернуться живым и здоровым. Обещаю! – И мягко разъединил их своими сильными руками. – А ну, давайте чайку попьем на прощание. Обсудим, чем будете заниматься до моего возвращения. Мамулечка, сделай милость, поставь чайник! Что-то горло пересохло с дороги.