Повелители камней - Маллен Патриция - Страница 87

Когда Камень лег через реку, а Бихан исчез, Сина упала ничком без сознания, раскинув руки. Она долго лежала так, но наконец кто-то грубо схватил ее.

— Подождите, — пробормотала она, — еще немножко, — и смутно осознала, что ее волокут за руки. Она стала вырываться, мгновенно очнувшись из-за знакомого страха.

— Будем пробиваться к мосту, — сказал Ньял. — Кому удастся перейти — бегите в горы. Расскажите всем, что случилось здесь.

Другие кивнули, обнимая друг друга в клятве последнего Единства, великаны грубо гладили всех по волосам.

— Кто-нибудь видел — Сина и Фаллон убежали к реке? — спросил Ньял.

— Некогда было смотреть, — ответил Мати, сжимая руки Фейдрин. — Но Бихан — крепкий пони, он бы убежал.

— О нет! — простонал Ландес.

Ньял резко повернулся, ожидая увидеть, что началось последнее решительное наступление, но вражеские войска по-прежнему стояли неподвижно. Потом Фейдрин подняла свои золотые, обезумевшие глаза к форту и указала туда. На земле между двумя личными охранниками Лотена трепетал небесно-голубой балахон Магии Морбихана.

Хотя Лотен никогда раньше не видел Сыну, он сразу узнал ее по балахону, когда воины приволокли ее из форта. Он осадил лошадь и, глядя сверху вниз на Сину, сказал обвиняюще:

— Голубой балахон — знак Магии.

Брошенная перед ним на колени, Сина ничего не ответила.

— Ты — Магия! — брезгливо бросил Лотен. — Вы, любители нечисти, хвалитесь, что Магия Морбихана — могущественная сила, но ты на коленях передо мной, слугой Тирана.

Сина собралась с духом, чтобы посмотреть в глаза Лотена. Они были черными, как колодцы мрака. Сина задохнулась, будто он ударил ее. Почему Фаллон никогда не говорил ей, что в Новой Вере живет искаженная магия? Вокруг слуги Тирана реяла тень, наполненная ужасающей магической силой.

Словно они знали общую тайну, Лотен наклонился к Сине и прошептал:

— Ты, у кого есть способность швырять огромные камни, знаешь ли ты, почему вы не можете победить в этой войне? — Он прижал лезвие меча, забрызганного кровью, к шее Сины, заставляя ее снова посмотреть ему в глаза. — Потому что вы богохульствуете!

— Мы живем по Закону и пытаемся изучить его, — ответила Сина, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно.

— Вы оказываете открытое неповиновение воле Ворсай и его слуги Тирана Моера!

— И всегда буду! — вспыхнула Сина.

Лотен улыбнулся, оскалив зубы, как волк.

— Нет, я так не думаю, госпожа. Твоя судьба — быть убитой во славу Ворсай. Вся Магия погибнет с тобой, и эта еретическая страна будет сожжена и очищена!

По его кивку два солдата потащили Сину к линии боя. Пришпорив свою взмокшую лошадь, Лотен выехал в узкое пространство, которое разделяло войска противников.

— Морбихан! — проревел он. — Морбихан! Смотри, что я взял от тебя!

Строй гномов перед ним молчал. Руф Наб беспомощно приподнял топор, но ничего не сказал.

— Смотрите, как легко простые солдаты Ворсай убивают Магию, — насмехался Лотен, поворачиваясь спиной к Другим и кивая лейтенанту. — Принесите ее в жертву.

Лейтенант вынул из ножен ритуальный кинжал, а солдаты тем временем рывком поставили Сину на ноги, один завернул ей руки за спину, второй, ухватив девушку за волосы, запрокинул ей голову.

Из рядов Морбихана вырвался крик ярости:

— Лотен!

Услышав свое имя, Лотен обернулся. В первый миг он не узнал стоящего перед ним всадника, но потом грациозный танец коня задел струну памяти.

— Лесной ублюдок! Щенок Телерхайда стал бородатым! Ты пришел посмотреть, как я убиваю Магию? Или хочешь снова учить меня хорошим манерам?

— Я не лесной ублюдок, Лотен, — высмеял его Ньял. — Я — сын чародея, рожденный в Гаркине! Вся Магия — вот она, здесь, перед тобой! — с резким жужжащим звуком его меч рассек воздух. — Мы равные противники! Отпусти чародейку и испытай меня!

Чародеи и сыновья чародеев! Они плодятся, как мухи! Лотен содрогнулся. Чтобы победить, он должен забрать сердце Морбихана!

— Я приберегу чародейку и убью вас обоих!

Уверенный в своей силе, Лотен погнал коня прямо на Ньяла.

Для Ньяла время словно остановилось. Он двинулся по кругу, ища прорехи в защите Лотена, выискивая проявления слабости. Подняв меч, Лотен бросился на него. Авелаэр прянул в сторону, чуткий к желаниям Ньяла, единый с его волей. Ньял увернулся от меча противника, сделал обманное движение и снова двинулся по кругу.

Лотен напал второй раз. Клинки их скрестились. Ньял отразил мощь удара. Хотя он и пошатнулся, но продолжал сражаться. Несмотря на долгие часы битвы, он не чувствовал ни боли, ни усталости, и руки его были сильными и быстрыми. Огненный Удар разгорячился в его ладони. Меч начал петь, вибрировать и пульсировать. Его кончик засветился малиновым, потом голубым, потом белым. Снова, как у горна Бродерика, Ньял казался себе окруженным безмолвным аккордом.

Раскаленные добела искры разлетались от клинка Ньяла, когда он оставлял зазубрины на темном клинке Лотена, и жгли черный меч врага. Сила Лотена еще теснила Ньяла, но с каждым ударом Лотену казалось, будто ледяное лезвие рассекает его, будто из его тела вытягивают все тепло. Ньял пошел в атаку, и Лотен, шаг за шагом, отступил. Его глаза расширились от ужаса, руки онемели, когда Огненный Удар вытянул последнюю силу из его меча.

Конец был быстрым. Огненный Удар прорубил латы и плоть. Лотен захрипел и повис в седле.

— Прокляни вас Ворсай! — задыхаясь, выдавил он. Меч выпал из его пальцев.

Ньял снова ударил, словно лесоруб, валящий дерево, и Лотен скользнул на землю. Фейдрин запела, и отцы выполнили ее волю.

«Магия — половина битвы», — сказал как-то Фаллон.

Когда Черные Щиты и лорды-предатели увидели своего главу павшим перед сыном чародея с именем Ворсай на губах, они бросились бежать. Великаны и гномы погнали их вниз, гоня к берегу. Некоторые бросились в бушующие воды, большинство пали у реки. Телерхайд был отомщен в тот момент, когда Нед умер, пытаясь торговаться за свою жизнь с эльфом.

Глава 45

Победа дорого стоила Пяти Племенам. Многие отдали свои жизни, еще больше были тяжело ранены. Фейдрин и Меллорит трудились рядом с Синой, а она весь день напролет перевязывала и исцеляла раненых, приказывая Другим стать здоровыми и жить.

Поздно вечером Сина нашла Ньяла в Данн Нейре: он разговаривал с вождями Других перед костром Совета. Сина пришла туда, как обычно, ища покоя после многочисленных исцелений. Там, где круг света встречался с тьмой, девушка помедлила.

Когда Ньял говорил с Царственными Другими, в его голосе слышались уверенность и вескость, что звучали когда-то в голосе Телерхайда. Но теперь Сина впервые услышала более глубокий отзвук, эхо нетерпеливого склада ума. «Он говорит, как Фаллон», — поняла она, удивившись нахлынувшим вдруг слезам, и спросила себя, увидит ли еще когда-нибудь Мастера Чародея. Осознав внезапно, как она устала, Сина вошла в круг Совета и молча села рядом с Ньялом. Ньял обнял ее за плечи, обращаясь к Царственным Другим:

— Мы должны поручить лорду Бенаре и верным лордам удерживать Север, пока мы будем захватывать города на побережье. Финн, немедленно отправьте разведчиков, чтобы они сообщили Бенаре о том, что случилось. Он должен осадить Обитель Эйкона и захватить Глиса. Мы присоединимся к нему, как только освободим Фенсдоунскую равнину. Нам нужно действовать быстро, пока Тиран не успел прислать подкрепление.

Сина слушала его голос, собираясь с силами. Наконец она отвела руку Ньяла и пошла к воротам. Ньял догнал ее сразу за границей светового круга.

— Я должна ухаживать за ранеными.