Серебро и свинец , иной вариант (СИ), - Волынец Олег Анатольевич - Страница 46

После того как пришельцы погрузили тела своих сородичей в повозку, последовало еще одно представление с размахиванием рук. На этот раз Кьюди и Эвро поняли демона почти одновременно – тот хотел, чтобы ему принесли все вещи убитых.

Это не заняло много времени – кроме нескольких громобойных железок, которые владетель Картроз увез с собой, все найденное было аккуратно сложено в сарае у деревенского кузнеца – староста Вуур лично проследил за этим.

Затем ши устроили еще одно мельтешение, закончившееся тем, что большая часть демонов попрыгала на своих скакунов, которые все предыдущее время, к удивлению Кьюди, смирно простояли на месте.

Наверно, они очень ленивые и любят спать, решил мальчик, глядя, как разбуженные зверюги визгливо рычат и испускают вонючие сизые облака. И с места они сдвинулись неохотно, рывками, точно проверяя, не передумает ли хозяин, не разрешит ли вздремнуть еще чуток.

На пыльной, перепаханной лапами демонских зверей улице осталось восемь ши и одна сплюснутая зверюга. Демоны сгрудились около сгоревшей повозки и принялись чего-то ждать, поглядывая то на левую руку, то на небо над лесом.

Кьюди решил, что ши вызвали дождь. Он помнил, как вел себя погодник, которого деревня приглашала во время засухи, последний раз – прошлым летом. Понятно, что у демонов все не как у нормальных людей, и колдуют они неправильно, шиворот-навыворот, но на небо они смотрели точно так же.

И, словно в подтверждение мыслей мальчика, над лесом раздался рокочущий грохот грома.

Рокот рос, приближался. Кьюди чуть ли не вывалился из окошка, пытаясь разглядеть, что же может издавать такие страшные звуки, и наконец увидел.

Огромная серебристая туша появилась над лесом и направилась к деревне. Это было… ну, решил, Кьюди, как если бы речной дракон вымахал раза в два, научился рычать, словно раненый собакомедведь, и обзавелся шмелиными крыльями соответствующих размеров.

Чудище медленно пролетело над деревней, накрыв своей тенью, как показалось мальчику, не меньше половины домов и подняв своими крыльями настоящий ураган.

Это было страшно, но Кьюди, притаившись за краем окна и выставив наружу лишь один, правый, поминутно протираемый глаз, досмотрел-таки все до конца.

Из брюха зависшего над сгоревшей повозкой чудища с лязгом вывалилась железная цепь. Враз ставшие крохотными фигурки ши, пригибаясь, обмотали ее вокруг железной повозки, и чудище, натужно гудя, потащило свою добычу домой.

Когда вертолет с подвешенным остовом сгоревшего БТРа скрылся из виду, старший лейтенант Переверзнев снял фуражку, достал из кармана платок, тщательно вытер покрывшееся коркой из пота и пыли лицо и вздохнул.

– На броню!

БМД скрылась за поворотом ровно за три минуты до того, как на холме с другой стороны деревни из отворенных чародеем ворот показался чалый конь владетеля Картроза.

– Опоздали! – вскричал Колан ат-Картроз трагическим голосом. – Опять опоздали!

К конному строю дружинников торопился, спотыкаясь, деревенский староста – "как его – Вуур?", подумалось владетелю. В руке он сжимал… как показалось Картрозу поначалу, берестяной свиток. Но это оказалась бумага, на диво плотная и немятая.

– Коун владетель! – всхлипнул староста. – Только что демоны сгинули! Только вот что! Все свое добро позабирали, а вам вот это передать велели! Я жечь побоялся, а тут как раз вы!

Картроз выхватил из дрожащих пальцев записку.

Строки рун бежали неровно и сбивчиво, будто писавшему непривычно было это занятие. Вдобавок начертаны они были со множеством ошибок. Но смысл письма оставался ясен.

"Предлагаем прекратить кровопролитие, – говорилось в нем. – Мы готовы вернуть вам пленных. Условия обговорим отдельно".

– Они предлагают нам атриста, – проговорил Колан ат-Картроз, испепеляя листок взглядом.

– И каково будет твое решение, владетель? – поинтересовался Шуумшин.

Тот смерил его сумрачным взглядом.

– У них мои люди, – ответил он.

Глава 6

С высоты замок выглядел не слишком внушительно, но когда вертолеты опустились на лугу перед воротами, это впечатление развеялось. Было некое суровое величие в приметах его древности – мхе на серых камнях, позеленевших бронзовых скрепах ворот.

– Собьют, сволочи, – бормотал сидевший рядом подполковник Макроуэн. – Точно собьют.

Обри пожал плечами. Он вынужден был присутствовать на переговорах, несмотря на то, что не мог никаким образом повлиять на их ход – подполковник подчинялся адмиралу, высказавшему свои приказания недвусмысленно, а не Обри. Его поддерживала лишь надежда, что само присутствие адмиральского адъютанта удержит озлобленного Макроуэна от поспешных шагов.

И замок, и его окрестности казались совершенно вымершими. Точно чума прошлась по этим местам. Ни часовых на стенах, ни проезжих на узкой, почти не разъезженной дороге. Невдалеке виднелась деревушка – поля начинались почти под самыми стенами замка, – но и там ни людей не было видно, ни даже собак или кур. Только одинокая струйка дыма курилась над башней.

Обри Норденскольд выпрыгнул из вертолета первым, едва лыжи коснулись травы, пригнувшись и придерживая фуражку, чтобы не унесло поднятым винтами вихрем.

– Как вы думаете, – спросил его Макроуэн, перекрикивая рев моторов, – они выйдут?

– Не знаю! – ответил Обри. – Не заметить нас они не могли!

Действительно, не услыхать подлетающие "Си Найты" было трудно, не говоря уже о том, что близ средневекового замка они смотрелись нелепо, как… Обри пришло в голову сравнение с разносчиком пиццы, случайно забредшим на съемочную площадку исторического фильма, и майор невольно обернулся, ища взглядом камеру. Но камеры не было. Ветер приносил из деревни запах навоза и дыма. Под ногами чавкала размокшая от недавнего дождя земля. Впереди высился замок – самый настоящий.

– Покричать им, что ли? – вслух подумал Макроуэн. – Во Вьетнаме было проще…

Дверь отворилась.

Обри смотрел на широкие створки ворот, и только негромкие голоса и звон оружия заставили его перевести взгляд. Чуть в стороне от арки в стену была вделана дверь – небольшая, в человеческий рост, – и из нее один за другим выходили люди.

Стоявший рядом с Обри морпех поднял винтовку, и майор ударил его по рукам.

– Майор! – шепотом воскликнул солдат. – Эти уроды, они убили…

– Рядовой – смирно! – рявкнул Обри. – Мы пришли вести переговоры! И мы не стреляем в парламентеров!

– А они об этом знают? – пробурчал кто-то за спиной вытянувшегося в струнку морпеха.

Но местные, судя по всему, знали – или просто не решились нападать на чужаков. Во всяком случае, большинство из них осталось у замка, растянувшись вдоль стены. К вертолетам двинулись пятеро, и только у двоих на поясах висели мечи – скорей, решил про себя Обри, как знак высокого положения.

Обри глядел на туземцев во все глаза. Ему еще не приходилось сталкиваться с местными жителями, хотя майор успел насмотреться фотографий, нащелканных сначала в расстрелянной деревне, а потом и в другой, подальше, куда морпехи вошли, чтобы наладить отношения после первоначального фиаско, но встретили лишь взгляды исподлобья и упрямо-старательное непонимание. Обри знал, что местные похожи на людей… но ему не пришло в голову, что туземцы так будут от людей отличаться.

В чем состоит это отличие, он затруднился бы сказать. То ли здешние обитатели: выглядели по-другому, то ли иначе вели себя, то ли отличие таилось глубже… то ли страх и неприязнь, которые майор невольно испытывал к этим людям, окрашивали его восприятие. Но даже будь высокий худощавый мужчина, вышедший из замка первым и теперь смело приближавшийся к замершим по сторонам дороги вертолетам, облачен в мундир американской армии, Обри не принял бы его за своего.