Серебро и свинец , иной вариант (СИ), - Волынец Олег Анатольевич - Страница 5

– …Крис.

– Капрал Кристофер Рид, – расшифровал майор.

* * *

Когда рев моторов "геркулеса" плавно перешел в убаюкивающий монотонный гул, капрал Корпуса морской пехоты США Кристофер Рид откинулся на жесткую спинку сиденья и закрыл глаза.

Спать ему не хотелось. Просто он вдруг отчетливо увидел далекую аризонскую степь, долговязого мальчишку с "марлином" 22-го калибра, пляшущее в прицеле крохотное пятнышко суслика…

…И то неповторимое, пьянящее чувство, когда он плавно надавил на спуск, уже зная, что не промахнется.

Он вспомнил, как бежал – нет, летел, ноги словно не касались земли – все двести семьдесят ярдов, как недоуменно смотрел на крохотное, жалкое тельце зверька, а потом – жар, духота и подошедший следом отец недоуменно смотрел на него, ползавшего среди остатков собственного завтрака.

– Понимаешь, пап… суслик… ну, ведь это нечестно. Он ничего мне не сделал, он просто стоял себе на солнышке, такой маленький, а я… ведь у него не было ни одного шанса!

– Ну да, – улыбнулся отец. – Вот если бы у него был револьвер, и у тебя был револьвер, и вы стояли бы на пыльной, залитой солнцем улице…

– Нет, пап. Но суслик… он же был ни в чем не виноват. Вот если бы это был койот, который напал на кур дяди Слима….

– Или рыжий Билл, который трепал тебя в школе на прошлой неделе.

– Да! – запальчиво отозвался Крис, а потом представил себе рыжего Билла, лежащего так же, как суслик, – в нелепой, вывороченной позе, с остекленевшими, сохнущими глазами.

– Нет!

Но что-то в нем дрогнуло от этой сцены, мелькнула какая-то потаенная мысль, которую он тут же прогнал. Мысль о том, что теперь он знает – стоит ему захотеть, всего лишь очень захотеть, и здоровяк Билл, так лихо таскавший его за воротник… Стоит всего лишь плавно потянуть за спуск.

Конечно, Билл не заслужил такого наказания. Но, с другой стороны, суслик заслужил его еще меньше.

– Пап! – Голос Криса предательски дрогнул. – А, пап. Давай похороним суслика.

– Давай, – серьезно кивнул отец.

Вторую пулю из своей новенькой винтовки Крис выпустил в темнеющее аризонское небо, салютуя первому убитому им врагу.

– Ну вот… – Отцовская ладонь мягко опустилась ему на плечо. – А завтра мы насобираем пивных банок за домом дяди Слима.

– Пап, – обернулся Крис. – Сейчас ведь лунные ночи, да? А как ты думаешь, койот, который загрыз дядиных кур, он как подбирается к курятнику?

* * *

Негритенок сверкнул белозубой улыбкой и, повернувшись, бросился бежать.

– Стой!!!

Быстро-быстро ходят вверх-вниз худые лопатки.

– Сто-о-ой!

Черт, как он уже далеко, метров тридцать, только пятки сверкают, кто-то из кубинцев хватает за руку и тут же летит кубарем, но на это уходят драгоценные секунды…

Вспышки почти не видно, только столб серой пыли ударяет вверх, а когда он опадает, становится видно крохотное скорчившееся тельце. И звон в ушах. Мерзкий, надоедливый звон.

– Вяземский слушает.

– Товарищ полковник. – Голос дежурного был какой-то странный. Мнущийся, что ли. – Вам приказано срочно явиться в штаб.

Полковник покосился на лежащие на тумбочке часы.

– Что, прямо сейчас?

Два часа пополуночи. Тиха украинская ночь, чтоб ее…

– Так точно, товарищ полковник. Машина уже вышла. Полковник вздохнул.

– Через семь минут выйду, – сказал он и, не глядя бросив трубку, откинулся на подушку.

Потолок был с трещиной, рисунком напоминавшей пальму.

* * *

– Добрый день, товарищ полковник.

– Здравия же… то есть здравствуйте. – После четырехчасового перелета Вяземский даже не сразу сообразил, что на сидящем за столом человеке нет не только погон, но и каких-либо других атрибутов военной формы.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе?

– Кофе, если можно, – выдавил полковник. Сидящий за столом прижал кнопку селектора, немедленно отреагировавшего противным хрипом.

– Нин, сделай нам, пожалуйста, два кофе… Вам сахар, сливки?

Вяземский мотнул головой.

– Просто два кофе, – закончил штатский, посмотрел на полковника, покачал головой и добавил: – И пару пирожных.

– Извините, а не подскажете заодно, где у вас тут… уборная? – спросил полковник. – Я прямо с аэродрома, на транспортниках, знаете ли, с удобствами туго, а встречающим было, похоже, приказано передать меня с рук на руки.

– Вечно у нас так – все, что не нужно, исполняют от и до, – вздохнул штатский. – А что нужно… Направо в конце коридора.

Через несколько минут Вяземский, запив горячим кофе последний кусочек пирожного, пришел к выводу, что счастье в жизни все-таки есть. И полному его наступлению мешало лишь существование сидящего напротив субъекта. Мешало, впрочем, не сильно.

– Ну вот, – округленько вымолвил штатский, проследив, как Вяземский аккуратно ставит беленькую чашку на столь же белоснежную скатерть. – Теперь, думаю, вы в состоянии воспринимать окружающую реальность более адекватно.

Господи, где он слов-то таких нахватался, подумал полковник. Из комсомольского призыва в КГБ? Или диссидентов, что ли, курировал?

– Я – майор Комитета госбезопасности Краснов. Сергей Викторович.

"Имя-то какое редкое, каждый десятый ныне Сергей", – отметил про себя полковник.

– Должен вам сообщить, что вы, в числе прочих, были отобраны для выполнения правительственного задания особой важности, – заявил гэбист и выжидательно уставился на полковника.

"И что мне теперь – вытянуться по стойке "смирно" и заорать гимн?" – устало подумал Вяземский.

– Товарищ майор, простите, а кем отобран?

– Вышестоящим командованием, – отрубил Краснов.

– Дело в том, – пояснил полковник, – что я совсем недавно вернулся после выполнения другого важного правительственного задания.

– Нам это известно, – сообщил майор. Вяземский с трудом подавил сильнейшее желание зевнуть.

– Разумеется, вы можете отказаться, – сказал майор тоном, яснее всяких слов говорившим: "лучше, сволочь, не пробуй". – Тогда вам надо будет просто дать мне подписку о неразглашении, и на этом наш разговор завершится.

– О неразглашении, простите, чего? – осведомился полковник.

– Самого факта разговора, – пояснил Краснов. – Равно как и его содержания.

Ну да, местонахождение здешнего толчка является самой охраняемой гостайной, подумал полковник.

– Я согласен. То есть, – поправился Вяземский (боже, как спать хочется!), – готов оправдать высокое доверие, оказанное мне партией и правительством.

Майор кивнул и, вытащив из верхнего ящика стола тоненькую стопку листов, протянул ее полковнику.

– Вот. Внимательно ознакомьтесь и распишитесь под каждым листом. Это, – он слегка улыбнулся, но до глаз улыбка не доходила. Такого вежливого кривлянья губ полковник насмотрелся вдосталь, и пакостное выражение лица собеседника его уже не коробило, – тоже подписка о неразглашении, но немного другая. Она необходима для получения допуска к проекту.

– Извините, а ручка у вас есть? – спросил Вяземский.

– Да, вот. Возьмите.

Полковник быстро пробежал глазами листы, каждый абзац на которых начинался либо с "запрещается", либо с еще более грозного "карается", и, размашисто подмахнув под каждым, вернул их гэбисту.