Игры с палачами - Картер Крис (2) - Страница 68

— Как же ты смогла вызвать ее на откровенность?

По собственному опыту Гарсия знал, что разговорить человека, так или иначе связанного с проституцией в Лос-Анджелесе, совсем непросто.

— Я доказала, что не работаю в полиции и не являюсь журналисткой, — ответила Алиса. — А еще я убедила ее в том, что все рассказанное ею никоим образом ей не навредит.

— И это сработало?

— Ну, у меня были в запасе еще кое-какие рычаги, недоступные полицейским.

— Ты заплатила за информацию, — догадался Гарсия.

— Это всегда помогало, — призналась Алиса. — Как, по-вашему, прокуратура поощряет информаторов? Не пончиками и горячим молоком, в самом деле… Николь специализируется на мазохизме. Платят ей за такие услуги, по сравнению с которыми обыкновенный разговор — сущее удовольствие. Думаю, это были самые легкие из всех заработанных ею денег. А еще я сказала Николь, что, если ей понадобится адвокат, она может звонить мне. Для людей ее профессии это очень заманчивое предложение.

Гарсия не мог с этим поспорить.

— О чем вы разговаривали?

— Сейчас сами услышите, — сказала Алиса, вынимая диктофон из своего дипломата и кладя его на стол Хантера. — Я и прежде проделывала подобные фокусы.

Женщина подмигнула детективам.

Озадаченные Хантер и Гарсия подошли к столу.

— Я вела разговор, — сказала Алиса. — Вначале я показала девушке фотографию Эндрю Нэшорна.

Она нажала кнопку «play».

«О… да… Это Пол. Он — мой регулярный клиент. Встречаемся где-то раз в месяц… иногда чаще… иногда реже».

Голос, долетающий из крошечного динамика, был очень женственным и чувственным. Такой голос может принадлежать девушке лет двадцати пяти. Впрочем, в этом голосе чувствовались и решительные нотки, такие, которые неизбежно появляются у людей, знакомых с теневой стороной жизни.

«Пол?» — послышался из диктофона вопрошающий голос Алисы.

«Он так себя называет. Послушайте… Я знаю, что никто из моих клиентов не пользуется настоящим именем. Он сказал, что его зовут Пол, поэтому я называю его Полом. Так уж принято, леди… Он любит грубые игры».

«Очень грубые?»

«Да. Он любит меня связать, вставить в рот кляп, иногда завязать глаза, а потом немного отшлепать… Ну… Знаете… Любит поиграть в крутого парня. — Николь хихикнула. — Ничего. Мне и самой это нравится».

Хантер догадался, что последний комментарий был следствием того, что Николь увидела, как меняется лицо Алисы.

«Это он к вам приезжал?»

«Иногда он, а иногда я приезжала к нему на лодку. Бывало, он арендовал специальную пыточную камеру. В Лос-Анджелесе таких несколько. Там все очень хорошо оборудовано для сессий».

«А сколько времени он является вашим… клиентом?»

«Уже несколько лет».

«Когда вы в последний раз встречались?»

«Не так уж давно».

«А конкретнее?»

Николь молчала. Послышался шорох. Хантер решил, что Николь заглянула к себе в сумочку или выдвинула ящик стола.

«Больше пяти недель назад».

«Хорошо. А что насчет этого человека?»

Алиса нажала на паузу.

— В этом месте я показала ей фотографию Натана Литлвуда, — пояснила она, прежде чем вновь нажать на кнопку «play».

«Да. С ним я тоже встречаюсь… время от времени… не так часто, как с Полом… Этот предпочитает, чтобы его звали Вудсом. — Еще более оживленное хихиканье. — Я не особо обращаю на это внимание, если вы меня понимаете, но ему нравится, чтобы я его так называла, вот я и называю его Вудсом».

«Он тоже… грубый?»

Николь рассмеялась глубоким, циничным смехом, совсем не вязавшимся с ее юным голосом.

«Все мои клиенты так или иначе грубые, леди. Они это любят, поэтому обращаются ко мне, а не к двухдолларовой шлюхе из Западного Голливуда. Они получают то, за что платят».

Алиса едва заметно покачала головой, явно не понимая, как женщина может за деньги позволять подвергать себя словесному и физическому унижению.

«И когда вы встречались в последний раз?»

Послышался шелест страниц.

«В начале месяца. Второго июня».

«Сейчас я покажу вам еще одну фотографию».

Бросив взгляд на Хантера и Гарсию, Алиса произнесла:

— Деррик Николсон.

«А-а-а… нет… Я его никогда не видела».

«Уверены?»

Молчание продолжительностью в несколько секунд.

«Да… уверена…»

«Он никогда не был вашим клиентом?»

«Я уже сказала: нет, леди».

«Хорошо. И еще кое-что… Вы, случайно, не знаете, были ли Пол и Вудс знакомы? Может, они совместно участвовали в сессии?»

«Групповыми сессиями я не занимаюсь. Слишком хлопотно, да и мои клиенты ужасно ревнивые. Когда они хотят со мной встретиться, то предпочитают иметь меня в полном своем распоряжении. — Еще один грудной смешок. — Да, они знакомы. Именно поэтому Вудс стал моим клиентом. Когда Пол начал со мной встречаться, через некоторое время он сказал, что у него есть друг, которому я тоже понравлюсь. Я согласилась, чтобы он дал другу номер моего телефона. Через неделю позвонил Вудс».

Глава 94

Когда Алиса выключила диктофон, Хантер вкратце ознакомил ее с тем, что он обнаружил в квартире Натана Литлвуда. Женщина не смогла скрыть разочарование, когда ее «великое» открытие оказалось на таким уж великим, но Хантер знал, что это не так. Найденная в квартире Литлвуда фотография доказывала только то, что Натан и Эндрю Нэшорн были знакомы лет тридцать назад. Алиса выяснила, что они до недавних пор поддерживали отношения, а это совсем другое дело. Хантеру было известно, что старые друзья легко забывают друг друга. Можно потерять связь и ничего не знать о тех, с кем ты учился в школе или колледже, со своими прежними соседями или сослуживцами с предыдущего места работы. То, что тридцать лет назад Нэшорн и Литлвуд пили вместе в парке пиво, еще не значило, что они были друзьями. Открытие же Алисы подтверждало не только их дружбу, но и то, что они общались до недавнего времени.

— Я проверила все телефонные записи, — сказала Алиса. — Нэшорн и Литлвуд не звонили друг другу, но это еще ничего не доказывает. У многих людей есть второй телефон, и звонки с него проследить нельзя.

— А как насчет Деррика Николсона?

— Я полночи проверяла его телефонные счета, — сообщила женщина, — начала с записей, сделанных за полгода до того, как у него диагностировали рак. Ничего. Нэшорну и Литлвуду он не звонил. Его номер в их счетах также не фигурирует.

К концу дня Гарсия получил первые результаты работы бригады «землекопов». Они проверили, где учились и прежде жили все три жертвы. Ничто пока не указывало на то, что эти люди познакомились в школе, колледже или когда-то жили поблизости. Гарсия распорядился не прекращать поиски. Пусть проверят спортзалы, общественные клубы по интересам, любые места, не занесенные в базы данных, но при этом детектив прекрасно понимал, что если в прошлом бумажный след и существовал, то сейчас выйти на него едва ли возможно.

Солнце село. Еще один напрасно потраченный день подходил к концу.

Сидя за столом, Хантер устало зевнул, оперся локтями на столешницу и положил голову на ладони. Он просмотрел свои записи и фотографии с мест преступлений, кажется, в тысячный раз, и теперь эти головоломки, оставленные убийцей, казались еще более сложными, чем прежде. Голова ныла от боли, и Роберт знал, что это надолго. Вопросы сновали, сталкиваясь друг с другом в его мозгу, а вот ответов на них там просто не находилось.

Что он все-таки видит перед собой? Символизируют ли койот и ворон лжеца или нет? Смотрит ли похожая на дьявола голова на своих жертв или нет? Сколько их будет всего? Четыре? Некто стоит и указывает на человека в ящике… или в гробу… Символизирует ли это теневое изображение похороны или нет? И что вообще значит следующее теневое изображение? Человек стоит на коленях… Он молится? Или это теневая марионетка ребенка? И как, ради всего святого, они связаны?