Вся наша жизнь - Аренев Владимир - Страница 39

— Сомнительный комплимент.

— Точно, — согласился Данкэн. — Что же касается вашей покинутости и забытости , то все просто. Сегодня не будет повествований.

— По какой причине? — удивленно спросил я.

— Карна плохо себя чувствует и просила, чтобы денек повременили — дали ей прийти в себя.

Мугид согласился.

— Но еще вчера в точно таком же случае господин повествователь не временил . А юноша в очках ведь не внимал ему, так что…

— Что мне в вас нравится, так это ваши умозаключения, — заметил журналист. — Я тоже подумал о чем-то подобном и решил даже навестить очкарика дабы уточнить кое-какие детали.

— Ну и каковы результаты?

— Никаких, — развел руками Данкэн. И, разумеется, замолчал, давая мне возможность спросить.

Я спросил.

— Почему?

— Потому что еще не ходил к нему, — объяснил журналист. — Позавтракаю — пойду.

— С собой не приглашаете? — мне почему-то казалось, что ответ я и так знаю.

— Нет, — тон Данкэна стал серьезнее. — Потому что мне одному мальчик, может быть, и расскажет, что с ним случилось, а нам обоим — вряд ли.

Он развел руками:

— Не обессудьте…

— Ничего, найду, чем заняться, — ответил я. — Завтраком, например.

— Достойное занятие, — согласился журналист. — Ну что же, приятного аппетита, а я побегу.

— Удачи.

Он благодарно кивнул и ушел. Я остался один.

Итак, сегодня у меня есть в распоряжении целый день. Остается только решить, на что его потратить.

Я задумался.

Разумеется, можно было бы начать претворять в жизнь тот план, который родился у меня после внезапного отъезда толстухи. И случай, вроде бы, подходящий, и обстановка располагает.

Только уйти — никак. Летать я пока не научился, так что остается лишь ожидать своей очереди и уповать, чтобы, когда она наступит, я получил подобную способность.

Кстати, об очередях… Вчера, как мне кажется, был очкарик, но кто сегодня? Вернее — со вчера до нынешнего, еще не наступившего вечера.

Но — кто? Явно не Карна — ее черед еще не наступил (если, конечно, я прав, и таланты у нас появляются по очереди). Значит, остаются четверо: Чрагэн, генерал в отставке или кто-то из Валхирров.

Поскольку таланты — по моим предположениям — могут появляться лишь у тех, кто внимает, слуги и сам Мугид в расчет не принимаются. Хотя, что касается Мугида… У него и так талантов предостаточно.

Итак, кто же?

Да, а ведь совсем не обязательно, чтобы талант проявился. Если, скажем, господин Валхирр получит на сутки возможность исцелять, это еще не значит, что он тут же обнаружит в себе сей дар.

Пресветлые вон иногда долго искали свою сверхспособность, а ведь они знали о ее существовании. Никто же из четверых внимающих не знает. Так что…

Начать, что ли с библиотеки? Почитаю Феномен Пресветлых , а в крайнем случае — если в библиотеке обнаружится господин Чрагэн — осторожно прощупаю почву и исключу одного подозреваемого . Или убежусь (убедюсь?) в его вине .

Решено!

В Большой зал вошла чета Валхирров. Выглядели они как-то непривычно, но в чем дело я понял лишь спустя долгую тягостную минуту. Зато когда понял…

Необъяснимым, невозможным образом господин и госпожа Валхирр стали походить друг на друга больше, чем двое близнецов. Нет, разумеется, то, что называется внешними половыми признаками… — с этим было все в порядке, особенно у госпожи; но вот лица — тут да!.. Одинаковые чувства отражались в них, как в двух зеркалах, обращенных друг к другу.

Кажется, я догадываюсь, кто в очередной раз стал счастливым обладателем дара ашэдгунских Богов.

Поздоровавшись со мной, Валхирры принялись за завтрак.

Господин Валхирр осторожно, с благоговением, положил своей супруге несколько ложек салата, два кусочка мяса и налил в высокий тонкий бокал темного вина. Затем принялся есть, не глядя на жену, но всякое чувство отражалось на их лицах почти одновременно. Почти. Вот только у госпожи на несколько секунд раньше, чем у ее супруга.

Мясо, которое подали сегодня к столу, было жестковатым, и поэтому когда одно из волокон застряло в зубах у госпожи Валхирр, я не особенно удивился. Тотчас оба лица — и мужчины, и женщины — скривились, и даже руки их потянулись ко ртам с одинаковым рвением. Только господин Валхирр сумел остановить себя; впрочем, мучительное выражение не покидало его лица до тех пор, пока супруга не извлекла ненавистную нить.

Наверное, я наблюдал за ними слишком пристально — господин Валхирр удивленно взглянул на меня:

— Что-то не так, господин Нулкэр?

Я смущенно покачал головой:

— Простите пожалуйста. Все в порядке.

Валхирр тоже смутился, даже покраснел:

— Да-да, это вы меня простите, — и тут же, без видимого перехода блаженно откинулся на спинку кресла. Жена его в это время с удовольствием потягивала вино из бокала.

Если Мугид знает — а думаю, он знает — обо всем, что происходит в Башне , становится понятным, почему он отменил сегодня повествование. Такая восприимчивость Валхирра к чужим эмоциям очень опасна — прежде всего, для самого Валхирра. Пойду-ка я отсюда. Так сказать, от греха подальше. Бедняге с лихвой хватает эмоций собственной жены.

Я пожелал им приятного аппетита и вышел прочь. Ну что же, в библиотеку?

Но прежде, чем заняться изучением Феномена Пресветлых , я решил зайти к Карне. Ее болезнь неприятно удивила меня — и в этом можно было признаться хотя бы самому себе. Что же, доброе слово и участие всегда приятны тем, кому нездоровится. Вот только нужно отыскать слугу, чтобы выяснить, где находится ее комната.

Вообще за все то время, пока я находился в гостинице, сталкиваться с прислугой мне приходилось довольно часто, но где именно они живут, я так и не выяснил. Слуги появлялись тогда, когда в них возникала необходимость — словно знали об этом заранее. А как только эта необходимость исчезала, исчезали и они, безмолвно и таинственно, полностью соответствуя духу гостиницы.

Ну что же, раз они появляются при первой в них необходимости, то должны появиться и сейчас.

Конечно, ничего подобного не произошло.

Хорошо, где могут находится комнаты для слуг? Скорее всего, на первом этаже. Отлично, спустимся на первый этаж!

На первом этаже все оставалось без изменений: псевдофакелы, псевдооружие и псевдогобелены. И входная дверь, за которой почти ощутимо, давяще нависала рухнувшая глыба.

Итак, за которым из гобеленов скрывается вход в служебные помещения? Наверное, рядом с комнаткой для повествований? Или нет? Но почему бы мне не начать поиски именно оттуда — ничем не хуже любого другого начала.

Я приподнял за край тот из гобеленов, что еще в первый же день привлек мое внимание. Охота на оленя . На оле…

Не может быть!

Но это был он — мой олень, тот самый, который своим криком поднял меня с постели и заставил стремглав нестись на помощь. В его тело впились стрелы, кровь капала на траву, а сзади неслась охота, бешеная и неукротимая.

Невероятное совпадение?

Я рассмеялся сухим трескучим смехом. В этом месте не место для совпадений, — да простят меня мертвые Боги за невольный каламбур. Итак, в ту ночь один из нас оживил оленя, но оставил в гобелене всех остальных действующих лиц .

Нужно будет поговорить с очкариком . Мне продолжает казаться, что это его рук… (ну, не совсем рук, скорее — воображения) дело.

Но раз уж совпадения, то совпадения по полной форме, разве не так?

Я приподнял краешек гобелена и ничуть не удивился, когда обнаружил там дверь. Самую обыкновенную дверь, с металлическими петлями, с поворачивающейся ручкой и с небольшой замочной скважиной — все, как положено.

Привыкший к тому, что раз уж я обнаруживаю дверь с замком, то она непременно оказывается открытой, я нажал на ручку и… Ну да, дверь открылась.