Кардинал в серой шинели - Конторович Александр Сергеевич - Страница 36

— Отвечаю вопросом на вопрос. Каково ваше место в иерархии ордена?

— Мы оба… — начинает он.

— Нет! — Мой палец указывает на первого собеседника. — Его статус мне неинтересен. Он — не адепт ордена. Я спрашиваю вас!

Оба встречающих переглядываются.

— Почему вы считаете, что ваши догадки…

— Не догадки! — бесцеремонно перебиваю его. — Я знаю!

Вертлявый вздрагивает. Неприятно? Терпи, милок, недолго осталось-то…

— Ну… хорошо. Я Вопрошающий, — отвечает тот, что сидит слева. — Этого достаточно?

— Вполне. Моего имени вы ведь не знаете?

— Нет. Хотя… можно это выяснить… определенные догадки на этот счет имеются.

— Не нужно гадать. Зачем играть в прятки и чего-то скрывать? Мое имя — Сандр Ерш. В народе, по правде говоря, чаще именуют Серым рыцарем…

Как там в книгах пишут? «Если бы тут взорвалась бомба…» А здесь и без этого вполне неплохо вышло.

Нет, никто не вскочил, чтобы, роняя табуретки, броситься в дальний угол. Не повылазили из скрытых щелей закопченные стволы пулеметов, и в распахнувшиеся двери не ворвались лихие молодчики с саблями наголо. Обошлось и без театральных эффектов.

Шумнее запыхтел позади дубиноносец, и, побледнев, слегка отодвинулся назад вертлявый. Только Вопрошающий плотнее сжал губы, и его взор метнулся по сторонам.

— Это… смелое заявление…

— Возможно.

Вертлявый, наконец, оправляется от шока и делает жест рукой.

Пыхтение позади меня прекращается, верзила делает глубокий вдох… и табурет, на котором я сидел, раскалывается на части.

А нехилый, однако, замах!

Только вот меня на табурете уже нет.

Дубиноносец растерянно оглядывается по сторонам. Пропажу разыскивает?

— Эй, парень! — хлопаю его по плечу.

Ноги здоровяка подламываются.

Дубинка глухо стукает об пол, и грузное тело мешком оседает на обломки мебели.

— Чегой-то он у вас такой нервный? Да пугливый? — интересуюсь я у собеседников. — И на чем я теперь сидеть буду, по его милости?

Парочка не отвечает, оторопело разглядывая своего телохранителя. Совершенно белое лицо и враз побелевшие кисти рук. Неприятное и жутковатое зрелище. Адепт смотрит на мой клинок — он в ножнах, никто его и не трогал. Но покойник всем своим видом говорит о том, что его ткнули именно Рунным клинком!

— Что, присесть мне не предложат? Невежливо… Ну-ка, любезный, привстань-ка… — протягиваю я руку к вертлявому. — И на ногах постоишь, чай, не барон…

Взвизгнув и оттолкнув-таки ногой табурет, он вскакивает. В его руке непонятно откуда появляется приличных размеров кинжал. Где ж он его прятал, ухарь эдакий?

Взмах рукой…

Не, это даже не смешно.

Понятное дело, искусству ножевого боя их тут никто всерьез не обучал. А чтобы ткнуть клиента заточкой или ножом под ребро в трактирной драке, таковое и не надобно вовсе. Но, раздери тебя собаки, все-таки не на собрата-алконавта прыгаешь?! Надо к лорду хоть какое-то почтение проявлять!

Ситуация проста, как мычание.

Классическая «курума-кайеши» (так называл этот прием сэнсэй у нас в школе каскадеров) — и кинжал блестящей рыбкой улетает в дальний угол.

Проследив его полет заинтересованным взглядом, Вопрошающий поворачивает голову назад…

— …чтобы увидеть, как его напарник кулем оседает на пол. Точно в таком же виде, как и верзила-дубиноносец за минуту до этого.

— Ну, вот, теперь хоть присесть есть куда, — довольно говорю я, пододвигая к себе освободившийся табурет.

Мой оппонент ошарашенно смотрит на два хладных тела, лежащих около стола.

— Э-э-э…

— Да, кстати, у меня что-то настроение повысилось! Даже пить меньше хочу! — с интересом оглядывая стол, продолжаю свой неторопливый монолог. Именно так, ибо оппонент пока в шоке. Не считать же за членораздельную речь его невразумительное мычание?

И в самом деле! Есть от чего охренеть. Ногами-руками я эту парочку не метелил, горло не перегрызал и кадыки не вырывал. Клинок — вот он, в ножнах. Как объяснить для себя столь жуткую и быструю смерть этих бедолаг — адепту до сих пор непонятно.

— А… почему…

— …они такие бледные? — понимающе киваю я. — Так просто же все! Кровь стечет — и вы таким же будете, не сомневайтесь! Да и любой другой человек — тоже.

— Но… Куда же она стекла? На полу ничего нет!

Вместо ответа щелкаю себя по горлу пальцем.

Прямо как завзятый алкаш.

— Рунный клинок выпивает кровь жертвы! Не знали?

— Так то — клинок!

— Хозяин тоже. Правда, не сразу.

— Но вы его не вытаскивали.

— И не надо. Спустя некоторое время хозяин клинка может убивать, не пользуясь своим оружием. Точно так же, как и клинком. Только вот кровь попадает… ну, вы уже, наверное, догадались, куда?

Вопрошающий медленно кивает. Надо отдать должное, мужик быстро в себя приходит. Оно и неплохо, а то черт его знает, что со страху-то наворотил бы. Вот и хорошо, теперь с ним хоть разговаривать можно.

Вообще-то говоря, сумбур у него в голове сейчас должен быть нехилый. Какие бы Средние века ни стояли сейчас на дворе, даже вера в колдунов и чудеса — тоже должна иметь какой-то предел. Вот лежат перед ним два покойника. Немаленькие мужички. Один — так и вовсе здоровяк. Абсолютно обескровленные. То есть как минимум полведра крови куда-то из них делось. В случае с Рунным клинком все ясно — он ее выпивает. Каким образом — дело десятое, но в этом никто не сомневается. Однако сейчас клинок мирно висит у меня на бедре и в разборке участия не принимает. Так что перед Вопрошающим во весь рост встают два вопроса.

Вопрос первый — как были убиты оба мужика? Не клинком — это ясно. Но чем и как? Синяков и оторванных рук-ног не наблюдается. Да и драки никакой тоже не было.

Вопрос второй — куда делась кровь?

Ответ на них лежит вроде бы на поверхности. Их убил Серый, он же и кровь выпил. Тем паче, что я это сам и подтверждаю.

Но поверить в такие сказки?

Ладно, для всего ордена Серый — это исчадие ада, жуткий убивец и вообще запредельный злодей. Колдовство его не берет, яды, как они теперь знают, тоже. А вот является ли колдуном он сам?

Неизвестно. Церковь, во всяком случае, на этот счет не возникает. Стало быть, у них таких данных нет.

А у ордена? Что могут знать его тайные руководители о своем извечном противнике? О таких внезапно возникших у него способностях?

С одной стороны — тут ничего невероятного нет. Хозяин такого оружия априори должен быть человеком необычным. Но насколько необычным?

С другой стороны — эдаких слухов про Серых я не слышал. И никто из моего окружения тоже про подобные штуки не рассказывал. Значит ли это, что таковыми качествами Серые не обладают?

Не факт…

А мужик молчит. Еще не совсем в себя пришел? Ладно, надо брать быка за рога. Покуда он этими самыми рогами махать не стал. Мне-то данный товарищ живой нужен. Во всяком случае — пока.

— Ну, что? Долго молчать будете?

— Зачем вы пришли?

— Здрасьте! А кто про флаг на башне говорил? На встречу набивался? Я, что ли, вас разыскивать начал?

На лице адепта появляется осмысленное выражение. Слава богу, очухался!

— Но… наши братья не вернулись.

— Какие-такие братья? Откуда не вернулись?

— Из замка.

— Ну, а я-то здесь при чем? Мало ли кому они на хвост успели еще наступить? Или здесь вся округа лобызает их в обе щеки?

— А откуда вы знаете про харчевню?

— Мне подбросили письмо. Самым подлым образом положили его на стол в моем кабинете! Вообще-то — это наглость!

— Но… в письме был другой текст.

— А я и не говорил, что письмо было одно! В первом написали про флаг, а вот во втором — про харчевню и какую-то рыбу.

— Как погибли наши братья?

— Какие? Те, что решили по мне пострелять? Странный вопрос. Так же как и эти, — киваю на трупы на полу. — Очень, кстати говоря, вовремя. У меня уже стал наступать голод.

— Вы что — пьете кровь убитых?!