Кардинал в серой шинели - Конторович Александр Сергеевич - Страница 41

— Вы прибыли вовремя, — киваю я, приветствуя подъезжающих.

— Мы не опаздываем.

— Не скажу, что я очень рад вас видеть, хотя, думаю, что и вы ко мне особо теплых чувств не испытываете.

— Это так, — отвечает тот из них, что стоит справа.

На них широкие плащи с капюшонами. Лиц почти не видно, и только по голосу я могу понять, что передо мной человек приблизительно сорока — сорока пяти лет. Кисти его рук, держащие поводья, совершенно не напоминают руки затворника. Крепкие и мускулистые — это, скорее, руки воина.

— Могу ли я узнать ваши имена? А то как-то некрасиво выходит: мое имя вы знаете, а я о ваших и догадываться не могу.

— У иерархов ордена нет своих имен.

— Как же мне тогда вас называть?

— Я первый из Решающих. Этот, — кивок в сторону ближайшего. — Память ордена. А третий из нас — Совесть ордена.

Ничего себе, троица подобралась! Что ж мне, их так и звать Памятью и Совестью?

— Кто из вас будет вести переговоры со мной?

— Я, — отвечает Решающий. — Что ты хочешь от нас?

— Неправильный вопрос. Это вы чего-то хотели от меня, когда прислали своих парламентеров.

— Кого?

— Переговорщиков. Зачем вам нужен замок?

— Не только он. Ты захватил еще золото, которое тебе не принадлежит.

— А вот про него советую забыть! Про замок-то мы еще можем поговорить, а где ты слышал, чтобы Серый рыцарь отдавал золото, попавшее в его руки?

— Никто, однако же, не слыхал и о том, чтобы в ручки Серых попадало так много золота.

— Считайте, что вам повезло: вы первые, кто об этом узнал. Будет что потомкам рассказать.

— Ты пожалеешь об этом.

— Если я буду жалеть обо всем, о чем, по мнению окружающих, я должен пожалеть, то мне ни на что другое просто времени не останется. Короче! Забыли про золото! За замок я еще согласен разговаривать, а если договоримся, тогда можно будет и к «золотому» вопросу вернуться.

— Ты согласен вернуть наше золото?

— Я так похож на дурака? Разумеется, я ничего не собираюсь возвращать. Но могу подсказать, где можно добыть его еще. И в достаточно приличном количестве.

— Отчего же ты сам его не взял?

— А мне хватит. Ну, так что — будем говорить?

Мои собеседники переглядываются. Их капюшоны наклоняются друг к другу, и они о чем-то тихо переговариваются.

— Хорошо, — произносит Решающий. — Я готов тебя выслушать. Нам действительно нужен замок, и мы не хотим, чтобы ты его разрушал. Что ты хочешь за это?

— Заметь, я не спрашиваю, зачем он вам нужен! Цени мою откровенность!

— Учту. Итак — орден слушает тебя.

— Отлично. Как я в курсе — меня вы не любите. Так?

— Это ты еще мягко сказал! — удивляется мой собеседник.

— Рад, что между нами нет никаких недоговоренностей. Так вот — вы, наверное, в курсе того, что никто из нас не появляется в вашем мире просто так? У каждого из нас есть своя цель, к которой мы все и стремимся.

— Да. Мы об этом знаем.

— А то, что эти цели могут быть разными?

Иерархи переглядываются. Наклоняют друг к другу головы. Я даже разговор их слышу, только вот ничего понять не могу. Ну, надо думать, они для своих переговоров используют какой-то особый, неизвестный мне язык. Мало того, так я еще и не слышу толком ничего. А вот, кстати! Поворачиваюсь в седле, словно устраиваясь поудобнее. При этом локоть руки касается рукоятки Рунного клинка.

— …мы не можем.

— Но ведь ему чего-то от нас нужно?

— Не сказал бы. Серый держится абсолютно раскованно. Такое впечатление, что ему на все наплевать.

— Да ну? И на свою жизнь тоже?

— Они и так долго не живут. Он не может об этом не знать.

— Все меняется, у этого появились новые, ранее им не присущие способности. Никто из них до этого не женился на местных девушках. Это тоже впервые.

— Возможно, мы данных способностей просто не замечали? Или, что вернее, некому было об этом рассказать?

— Время! У нас его очень мало! Не забывайте — наемники потребуют оплаты! И уже скоро!

— Ладно! Что мы теряем? Спросим у него, а там будет видно.

Вот лопух я эдакий! Что б мне раньше-то своим оружием не воспользоваться? Глядишь — больше знал бы сейчас! Ладно… что есть — то есть.

— Хорошо, — поворачивает ко мне голову Решающий. — Какова же твоя цель?

— Мне надо отомстить. Не вам, на этот раз. У меня есть для этого другой человек.

— Человек? Один человек?

— А что тут такого удивительного? Он — наш давний недруг и сбежал сюда из нашего мира. Я послан, чтобы его убить.

— Так отчего же он до сих пор жив?

— До него трудно добраться.

— И ты хочешь, чтобы это сделали мы? Какая в том выгода ордену?

— А замок вам уже не нужен?

Иерархи снова переглядываются. На этот раз — молча.

— Кто этот несчастный?

— Мне нужна голова Одноглазого.

— Вождя горцев?!

— Да. Вас это пугает?

— Ничто не может напугать орден.

— Да и кроме того… про золото помните?

— И где его взять?

— У него и возьмете. Там хватает…

Мой собеседник некоторое время молчит. Потом поднимает голову, и из-под капюшона на меня устремляется внимательный взгляд. Я впервые вижу лицо собеседника.

— Ты не все нам сказал…

— Не все. Но для первого раза — вполне достаточно.

— Какие у нас гарантии того, что ты исполнишь свою часть договора?

— А что, были случаи, когда Серые не держали своего слова?

— Были. Чем ты можешь гарантировать выполнение своего обещания?

— Я пойду с вами. Гарнизоны башен вас иначе не пропустят. Вместе пойдем — вместе и вернемся. Кстати, не стоит обольщать себя надеждой тихонько зарезать меня во сне. Нет, сделать это вы можете, не спорю. Но вот войти в замок без меня… Впрочем, можете попробовать.

— Я тебе не верю.

— Какое совпадение! Почему-то и у меня нет полной веры твоим словам. Однако же ничего другого вам предложить не могу.

— Если все так обстоит и дело только в мести… зачем тебе наши деньги?

— А как иначе уговорить вас? Да и моим войскам тоже платить нужно… Кто-то же должен охранять замок, пока меня не будет?

— Ты хочешь с нами идти… Но ведь горцы — воинственный народ! Тебя могут убить…

— Постарайтесь, чтобы этого не произошло. Если меня убьют, стены и башни замка рухнут, едва в него войдет хоть один человек. Я имею в виду кого-то нового, кроме тех, что уже находятся в замке.

— Хочешь, чтобы мы воевали с горцами? Мы друзья!

— Да ладно… Они с вами торгуют — и все! Торгашей можно найти новых. Да и что такого особенного могут предложить эти крикливые зазнайки?

— Возможно, что у них действительно есть что-то, что может представлять интерес для ордена.

— Угу. И они дерут с вас втридорога за этот товар.

— Ты знаешь?!

— Допустим. Это, в конце концов, ваше дело. Меня же интересует только их главарь.

— Но… для того, чтобы выполнить твою просьбу…

Ага! Клюнуло! Жадность, помноженная на страх потерять замок, дает ожидаемый эффект.

— …нам придется убить многих окружающих его людей.

— И что? Сил, что ли, у вас недостаточно? Помочь?

— Но не все они будут воинами.

Пожимаю плечами, выражая тем самым глубочайшее равнодушие.

— А вам-то с этого какая печаль? Раз кто-то мешает… чего с ним разговоры разговаривать?

— Да, — кивает мой собеседник, — узнаю Серого… чужие жизни для тебя — ничто.

Ох, кто бы разглагольствовал о милосердии и сострадании! Поющий серенады крокодил — и тот бы выглядел сейчас более естественно. Но в данной ситуации лопухнуться я не могу. Вы считаете меня исчадием ада, безжалостным и жестоким убийцей? Так? Тогда — получите подтверждение! И в этом случае все ваши знания о Серых рыцарях будут однозначно играть на меня. Орден сам поставил себя в такое положение, культивируя в мозгах адептов легенду о жестоком сером чудовище, что никакой иной реакции быть просто не может. Полагая себя меньшими негодяями, чем Серый, они однозначно обязаны приписывать мне такие качества, которые на их фоне выглядели бы совсем уж запредельными злодействами. Уж казалось бы — куда ж дальше-то? Однако, глядя на собеседника, понимаю — есть еще куда. Он, стервец, это совершенно отчетливо представляет.