Туманный вирус - Донской Сергей Георгиевич - Страница 36

— Что, Курбатов, ты не весел, что ты голову повесил? — спросил Умурзаков, прохаживаясь вдоль бильярдного стола с кием на изготовку.

За окнами было темно, в помещении горел яркий свет, под потолком мерно гудели мухи.

— Чапай думает, — ответил за Курбатова Омаров, налегший животом на бортик стола.

Удар — и разноцветные шары заметались по зеленому сукну, сталкиваясь с костяным звуком.

— Промазал! — обрадовался Умурзаков.

Настал его черед наваливаться на стол.

— Я действительно думаю, — сказал Курбатов.

— Да-а? — Примерно так же отреагировал бы Омаров, если бы эти слова произнесла собака или кошка.

Умурзаков ширнул кием шар и разочарованно поцокал языком, после чего повернулся к Курбатову.

— И о чем же?

В своем спортивном костюме походил он не на спортсмена, а на пузатого генерала, скверно играющего в бильярд, но лихо опрокидывающего стопку за стопкой. Курбатов заставил себя не морщиться.

— Есть идея, — сказал он.

— Да? — повторил Омаров, выискивая взглядом подходящий шар.

— Мы дали президенту слишком большой срок, — заговорил Курбатов, уставившись в пол. — Вы скажете, что завтра останется два дня, а я отвечу, что за это время нас могут обнаружить. Риск увеличивается с каждой минутой, с каждой секундой.

— Ты бы не каркал! — прикрикнул Омаров, руки которого вдруг слишком ослабли, чтобы нанести точный удар.

— И что ты предлагаешь? — осведомился Умурзаков, натирая кончик кия мелом.

— Я предлагаю нанести удар прямо сейчас, — произнес ровным тоном Курбатов. — СМИ получили наши письма. Пока они молчат, но как только начнется массовая эпидемия, тайное станет явным. После этого никакая сила не удержит Султанбаева у власти. Его повесят толпы, ворвавшиеся во дворец. И его счастье — если не за ноги.

Генералы переглянулись. В предложении русского лейтенанта был резон, но не они принимали окончательные решения. Всем заправлял Председатель Комитета Национальной Безопасности Шухарбаев, приказы которого не обсуждались. Лейтенанту было незачем знать об этом. Жить ему осталось всего ничего. Для него не было места в подземном бункере, где рассчитывали пересидеть биологическую атаку главные заговорщики, общаясь с миром по каналам связи.

— Ты здесь самый умный, да? — спросил Омаров и вдруг так врезал кием по шару, что тот перелетел через бортик и упал на пол.

Глухой перестук напомнил Курбатову удары молотка, забивающего гвозди в гроб. Его родителей не похоронили, но, скитаясь по развалинам СССР, беспризорник Курбатов часто наведывался на кладбище, чтобы посмотреть, как хоронят других. Это доставляло ему мрачное, болезненное удовольствие.

«Да, — думал он теперь, — я здесь самый умный. Потому что ваши головы из такой же сплошной кости, как бильярдные шары, которые вы катаете».

— Нет, — сказал он, избегая встречаться взглядом с кем-либо из генералов.

— Тогда сиди смирно и не возникай, — посоветовал ему Омаров.

— Без субординации и дисциплины ничего не добьешься, — наставительно заметил Умурзаков, пристраиваясь к столу.

Это был очень удобный момент для того, чтобы наградить его пинком в зад. А Омарова хорошо бы огреть кием по темечку, да так, чтобы потерял дар речи. Навсегда.

— Дисциплина — великая вещь, — сказал Курбатов, поднимая голову и склоняя ее набок, как это делает принюхивающийся или прислушивающийся зверь.

Если бы его спросили, что его встревожило, он не сумел бы ответить внятно. Но что-то стало не так. Что-то было не так, он это чувствовал.

II

С наступлением темноты в степи сделалось прохладно, и Белов поежился. Но он сделал это машинально, не ощущая холода. Его переполнял азарт. С того момента, как он ушел из парка, оставив там выпотрошенного в прямом и переносном смысле предателя, все завертелось с ошеломляющей быстротой.

Министр МВД Мухамбеков воспринял звонок Белова как должное. Молча выслушал его просьбу, попросил перезвонить через десять минут. Этих десяти минут хватило для того, чтобы организовать все по высшему разряду. Очень скоро Белов прибыл в расположение элитного спецназа «Кок-Жал», где познакомился с командиром Нурланом Жукаевым. Тот поведал, что «Кок-Жал» переводится как «будущий вожак волчьей стаи» и что отряд создан для предотвращения особо тяжких преступлений и ликвидации вооруженных организованных преступных сообществ. Бойцы Жукаева уничтожили девятнадцать банд, действовавших в приграничных районах, и, войдя во вкус, были готовы рвать кого угодно. На шее у каждого висело ожерелье из волчьих клыков — по количеству убитых врагов.

Вооружившись, экипировавшись и рассевшись по машинам, все это воинство во главе с Беловым устремилось в направлении особняка, где скрывались заговорщики. В настоящий момент три десятка «волков» лежало на быстро остывающей земле вокруг двухэтажного дома. Если не считать стрекотания ночных кузнечиков, было совершенно тихо. Все ждали сигнала к штурму.

К Белову подполз Жукаев.

— Все готово, — тихо произнес он, — сейчас начинаем.

— Я пойду первым, — сказал Белов, — как договаривались.

— Ты не наигрался в войну в детстве?

— У меня почти не было детства. А воевать пришлось по-настоящему.

— Ладно, — согласился Жукаев. — Только не слишком усердствуй и не высовывайся, понял? Министр мне голову оторвет, если ты подставишься под пули.

— Не подставлюсь, — пробормотал Белов, глядя на светящиеся окна. Он показал на них пальцем. — Если в доме есть пулеметы, то они установлены на втором этаже.

— Правильно, — одобрительно кивнул Жукаев. — На первом было бы легко подавить, с крыши — чересчур большой угол стрельбы. Соображаешь. — Он посмотрел на чешский автомат, выданный Белову. — Запасные магазины держи под рукой. Эта штуковина пожирает патроны, как соленые орешки.

— Спасибо, запомню, — улыбнулся Белов.

— Пользуйся откидным прикладом, — посоветовал Жукаев. — И стреляй с плеча. «Скорпион» выкидывает пустые гильзы вверх. Начнешь палить с бедра, получишь пригоршню горячей латуни прямо в физиономию.

— По правде говоря, — признался Белов, — так оно однажды и случилось. Чуть без глаза не остался.

Вожак «волков» посмотрел на него.

— Записывался бы к нам, лейтенант. Чего ты в России забыл?

— А ты что забыл в Казахстане?

Ответить на этот вопрос не мог ни один, ни другой, поэтому они лишь обменялись сдержанными улыбками, включившимися и тут же выключившимися, как опознавательные маячки. Предстояла опасная операция. Дом мог оказаться набитым военными, вооруженными до зубов. Во всяком случае, часового охранять подступы выставили. Изредка он прохаживался по двору, но больше сидел по темным углам, то покуривая, то клюя носом.

— Пойду сниму его, и заявимся в гости, — сказал Жукаев.

Помимо оружия и прочего снаряжения он привесил на себя метровый ломик, именуемый уголовниками «фомкой». Незаменимая вещь, если предстоит дверные замки выламывать или чужие черепа раскалывать во время рукопашной.

— Я с тобой, — вызвался Белов.

Жукаев оценивающе взглянул на него и мотнул головой: айда!

Передвигаясь по-пластунски, они добрались до ограды из заостренных металлических прутьев. Часовой сидел к ним спиной, выдавая свое местонахождение проблесками мобильника. Играл во что-то, а может, слушал музыку, листал фотографии или перечитывал сообщения от девушек.

Изловчившись, Жукаев разогнул прутья ломиком так, чтобы между ними можно было проскользнуть, не бряцая амуницией. Он проник во двор первым. За ним последовал Белов. Обернувшись, Жукаев приложил к губам неправдоподобно длинный стальной палец — ствол с глушителем. Белов кивнул и спрятался в тени мусорного бака, откуда несло гнилью и тухлятиной. «Так и все мы однажды, — подумал он. — Каждый в свой черед».

Тем временем закончивший возиться с мобильником часовой встал. Его темный силуэт как нельзя лучше вырисовывался на фоне стены. Жукаев прицелился из пистолета, мушка которого светилась миниатюрной фосфоресцирующей звездочкой.