Туманный вирус - Донской Сергей Георгиевич - Страница 44

Только не для опыления, а для орошения .

Курбатов хрипло засмеялся своему ироническому комментарию. Водка успела разлиться по жилам, хмель ударил в голову, и он чувствовал себя очень даже неплохо.

Протерев водкой израненную шею, он стал готовиться к вылету, извлек из тайника заряженный пистолет, пару ампул пенициллина и противогаз. Контейнеры из-под «Крови Сатаны» были давно опорожнены и закопаны за мастерской, так что напрасно генералы мечтали заполучить их. Курбатов был не такой дурак, чтобы сидеть до ответственного момента со сложенными руками.

Бак для химикатов емкостью 1400 литров, установленный в центре корпуса самолета, был наполнен не обычными химикатами или гранулированными удобрениями. Туда через штуцер была закачана обычная водопроводная вода, заблаговременно разбавленная жидкостью из похищенных фляг. Заправлял бак сам Курбатов, облаченный в один из тех защитных костюмов, которые имеются во всех армиях мира на случай химической или бактериологической атаки.

«Такой случай представился, — подумал Курбатов, проверяя противогаз. — Бактериологическую атаку можно считать состоявшейся».

При включении дозирующего насоса, действующего от ветряка, смертоносная смесь должна была выливаться в горизонтальную трубку, прикрепленную под нижним крылом и снабженную многочисленными насадками. Полоса рассеивания до тридцати метров со скоростью 18 литров в секунду. Таким образом, бак опустеет через минуту с небольшим, а потом начнет пустеть… город внизу.

— Под крылом самолета о чем-то поет… — тихонько затянул Курбатов и осекся.

Песню любил напевать отец, которого казахи повесили на столбе, перебросив аркан через перекладину. Когда Стасика и его мать увозили, он так и висел там, покачиваясь на ветру в растянутых спортивных штанах и одной кроссовке.

Прихватив противогаз, Курбатов вышел из мастерской и направился к «своему» «Ан-2», помеченному черным зигзагом вдоль двенадцатиметрового корпуса. Зигзаг получился случайно, но сейчас это казалось символичным.

— Черная молния, — пробормотал Курбатов, смутно припоминая то ли Зевса, то ли библейского Саваофа, поражающего грешников именно молниями и громами в придачу. — Причем оттуда, сверху, — добавил он и посмотрел в небо.

Оно слегка кружилось и покачивалось. Это было приятное состояние. Курбатову нравилось ощущать себя богом.

Обойдя самолет, он натянул противогаз, вскарабкался на нижнее крыло, а оттуда перебрался в просторную кабину, где включил двигатель. Пока трехметровый винт набирал обороты, Курбатов проверил показания приборов и убедился, что все в порядке.

— Поехали, — сказал он, выруливая на трехсотметровую взлетную полосу.

Словечко и интонация были гагаринские, но голос, пропущенный сквозь резину, прозвучал глухо и дико.

Приноравливая дыхание к возможностям противогаза, Курбатов разогнал двигатель, чтобы заключенная внутри тысяча «лошадок» сумела оторвать пятитонный биплан от земли. Затем, доведя скорость до двухсот километров в час, он поднялся на километровую высоту и начал разворот, приноравливаясь к самолету. До этого Курбатов совершил всего два тренировочных полета, так что чувствовал себя не слишком уверенно. Ничего, сказал он себе, два-три круга над полем, и можно поворачивать на Астану.

Дважды развернувшись, Курбатов стал прислушиваться к какому-то раздражающему постороннему шуму.

Конг-конг-конг-конг…

Крутясь на кресле, он никак не мог понять, что за настойчивый механический звук доносится сквозь рокот двигателя.

Конг-конг-конг-конг…

«Может быть, это у меня в голове?» — подумал Курбатов. Он еще не вполне протрезвел и никак не мог распознать источник шума.

Конг-конг-конг-конг…

Все громче, все ближе.

Догадавшись посмотреть сквозь стекло наружу, Курбатов увидел зеленый вертолет, приближающийся слева. Его покачивало, как гигантскую елочную игрушку, подвешенную на нитке.

— С-сука, — прошипел Курбатов и стал набирать высоту со скоростью два с половиной метра в секунду.

X

Гоня машину по степи, Белов ругал себя последними словами за несообразительность. Как можно было не догадаться, что атака будет произведена с военного аэродрома? Ведь это придумали генералы, один из которых командовал авиацией Казахстана. А противотанковое ружье, а автоматы, а все эти ребята с повадками десантников? Сражаясь с ними, Белов не удосужился подумать о главном и был за это наказан.

Ему не хватило нескольких минут. Взобравшись на сопку, чтобы осмотреть округу, он увидел вдалеке человеческую фигуру, забирающуюся в кабину кукурузника. Лысая голова человека показалась ему странной. Присмотревшись, он понял, в чем дело. Пилот садился за штурвал в противогазе! Это означало, что он боится отравиться ядом, приготовленным для жителей Астаны.

Курбатов! Ну конечно, он!

Матерясь, Белов оглянулся на «БМВ», потом посмотрел в сторону самолета, прикинул расстояние и побежал. Это была еще одна ошибка. Разгоняясь, самолет стал стремительно отдаляться от Белова, который, добежав до подножия холма, остановился, шумно дыша.

«Не успеть, — понял он. — Как быть? Срочно звонить Мухамбекову? Но силы ПВО не подчиняются министру МВД, а Шухарбаев пальцем о палец не ударит для того, чтобы остановить Курбатова. Султанбаев? Его телефонного номера нет, а пытаться связаться с президентом человеку постороннему все равно, что надеяться докричаться до бога»…

И все же Белов решил звонить, но, сунув руки в карманы, обнаружил, что оставил айфон в машине. Тоскливо озираясь на взлетевший самолет, он стал карабкаться обратно на холм и только теперь осознал, что все это время слышал какой-то сипящий механический рокот. На вершину медленно садился вертолет, обращенный к Белову задом. Он бы не сумел обрадоваться сильнее, если бы увидел хвост жар-птицы.

Спрятавшись за колючим кустом, он стал наблюдать за вертолетом. Темно-зеленый, с красной звездой на днище, усеянном заклепками, он обрушивал вниз рев двигателей и шквал ветра. Поднявшиеся вокруг вихри, в которых кружились пыль, камешки, былинки и щепки, трепали выгоревшую траву. Задрав тупое рыло вверх, вертолет завис неподалеку от «БМВ», продолжая гнать волны ветра, но уже не такие сильные.

Это был «Ми-28», двухместный боевой вертолет выпуска 1986 года. В те давние, почти былинные времена он превосходил любые зарубежные аналоги, включая знаменитый американский «Ан-64», или «Апач», как его называли военные. Ни один вертолет мира не мог соперничать с ним по неуязвимости. «Двадцатьвосьмерка» была и оставалась единственной винтокрылой боевой машиной, имеющей полностью бронированную пилотскую кабину. Остекление кабины выдерживало прямое попадание пуль калибром до 12,7 миллиметра, а также осколков снарядов.

Продолжая громыхать на всю округу, вертолет опустился на расходящуюся волнами траву, оказавшись развернутым к Белову левым бортом, помеченным еще одной красной звездой.

— Справлюсь ли? — спросил себя он, сжимаясь в комок.

Причислять себя к воздушным асам не позволяла скромность, но кое-какие навыки у него сохранились. В спецучилище любой предмет преподавался таким образом, что и теперь, по прошествии нескольких лет, можно было вспомнить все, что вбивали в головы курсантов дотошные инструкторы. А управление вертолетами в программу обучения входило.

Пока он взвешивал свои шансы, «вертушка» заглушила двигатель. Сначала почти невидимый круг вращения винта трансформировался в прозрачный серебристый зонтик, а тот, в свою очередь, стал постепенно разваливаться на отдельные фрагменты, пока эти мелькающие «спицы» не превратились в провисшие лопасти.

Из кабины выбрались два военных пилота и стали совещаться, кивая на стоящую в пятнадцати метрах «БМВ». Слышно было плохо, да и казахского языка Белов не понимал, но было ясно, что эти двое очень заинтересовались дорогой бесхозной иномаркой.

Повертев головами и не обнаружив вокруг никого, они одновременно расстегнули штаны и принялись справлять малую нужду. Один занялся вдумчивым омовением переднего колеса вертолета, второй по неизвестной причине предпочел заднее.