Связующие узы - Марголин Филипп - Страница 51

– В мире, бесспорно, существуют фундаментальные законы, судья. И мораль вовсе не относительна. Если мы поступаем дурно, то, как бы ни пытались себя обмануть, наша совесть всегда говорит нам, что мы совершили дурной поступок. – Керриган опустил голову. – И я сам четко знаю, что я совершил.

– Это чувство вины, которое мы переживаем в том случае, если верим, что существует некий божественный свод этических правил. Только что было бы, если бы ты наверняка знал, что Бога нет? А раз нет Бога, то есть только те этические правила и законы, которые ты сам для себя устанавливаешь. Если бы сказанное мной было верно, ты был бы совершенно свободным человеком, так как все ограничения, сдерживавшие твои желания, перестали бы иметь какое-либо значение.

– Но какое отношение подобная философия может иметь к случаю с Элли Беннет?

– Если Бога нет, если мир подчиняется воле сильнейших из его обитателей, если не существует никакого божественного наказания и воздаяния, значит, Элли Беннет более не проблема.

– Вы хотите сказать, что ее можно просто убить?

– Устранить, Тим. Так же, как мы стираем неудачное предложение в тексте, который пишем, или убиваем надоевшее насекомое.

– Так ведь существуют незыблемые правила и законы...

– Не для всех. И Гарольд знал это наверняка.

– На что вы намекаете, судья? Я вас не понимаю.

– Ты боишься понять меня. Вот в чем суть. Ответь-ка мне на такой вопрос: как ты поступишь, если я смогу гарантировать, что в случае устранения Элли Беннет лично для тебя не будет никаких последствий?

– Вы не сможете дать мне подобных гарантий. Их не сможет дать никто.

– Но давай все-таки предположим, что смогу.

– Я... я не смог бы никого убить, даже если бы понимал, что никто и никогда не узнает о моем преступлении.

– А как бы ты поступил, если бы грабитель ворвался в твой дом и захотел бы расправиться с Меган? Неужели даже в такой ситуации ты не стал бы убивать?

– Это же совсем другое, это самооборона.

– А разве мы сейчас беседуем с тобой не о ситуации, в которой твой поступок будет расцениваться как вызванный необходимой самообороной? Разве названная женщина не угрожает твоей жизни и жизни близких тебе людей? Представь себя в роли сенатора Соединенных Штатов. А ведь ты уже так близок к вершине, Тим... Подумай о том, что может произойти через несколько лет. Разве ты не можешь представить себя в роли президента Соединенных Штатов, в роли самого могущественного человека в мире?

Уголки рта Керригана опустились. Затем он рассмеялся:

– Посмотрите на меня, судья. Из меня президента не выйдет. Я много пью и шляюсь по дешевым мотелям со шлюхами.

– Это твой собственный взгляд на себя. Однако спроси любого человека в Орегоне, что он думает о Тиме Керригане, и каждый ответит тебе, что Керриган – гражданин с высоким чувством долга и силой воли, пожертвовавший богатством и славой ради служения обществу. И только один человек может доказать противоположное. Только один человек способен разрушить твою семью и тот идеальный образ отца, на котором будет воспитываться Меган. Только один человек стоит теперь на пути к осуществлению твоей самой смелой мечты. Только один человек мешает счастью твоей семьи.

– Я не могу поверить, что все это говорите вы. Вы же верите в Бога. Вы же убежденный католик...

Грант ничего не ответил. Он сделал глоток из бокала.

– Вы же не всерьез говорили об убийстве Элли Беннет? – продолжал Тим. – Ну признайтесь, что все сказанное вами – лишь розыгрыш.

Грант продолжал молчать. На какое-то мгновение Керриган представил, что Элли Беннет мертва. Все его проблемы сразу же исчезнут. Он попробует залечить раны своего не слишком удачного брака и – самое главное – попытается сделать так, чтобы Меган гордилась отцом. Впрочем, мысль о Меган сразу же снова возвратила его к реальности.

– Я знал вас всю свою жизнь, Харви, – сказал Тим, впервые назвав судью по имени. – И я никогда не смогу поверить, что вы способны хладнокровно убить человека, так же как не способен сделать ничего подобного и я. Как я буду смотреть в лицо Меган, зная, что у меня на совести лежит несмываемое пятно подобного преступления? Я не смогу жить с сознанием совершенного.

Тим встал и начал мерить комнату шагами.

– Кроме того, все разговоры о нравственности и Боге не имеют принципиального значения. Ведь на своей прокурорской должности я очень четко уяснил по крайней мере одну вещь: любого преступника в конце концов ловят.

– Ты боишься, Тим. И подобный страх вполне естественен. Только ты увидишь все, о чем сейчас с таким ужасом размышляешь, совершенно в ином свете, если представишь, что никаких последствий не будет. Вообще никаких. – Судья сделал несколько театральную паузу. – И именно это я могу тебе гарантировать.

– Каким образом вы можете гарантировать, что нас не поймают?

– У тебя гораздо больше друзей, чем ты предполагаешь, Тим. Тех, кто верит в тебя и хочет тебе помочь.

– Кто они?

– Друзья, хорошие добрые друзья. На данный момент тебе больше знать и не нужно. Среди них есть полицейские, которым будет поручено расследование, прокуроры...

Тим резко поднял голову.

– Да, Тим, и в твоей конторе. Тебя прикроют. И как только Элли Беннет будет мертва, ты освободишься. Подумай об этом. Подумай о том, что подобный поворот в твоей судьбе будет означать для Меган.

Грант поднял книгу по военной истории и достал лежавшую под ней папку.

– И не нужно преувеличивать сложность того, о чем мы говорим. Многие годы ты играл по собственным правилам. И как мне кажется, поступал таким образом, потому что считал, будто у твоих поступков не будет особых последствий.

Грант протянул папку Керригану, и тот открыл ее. На самом верху лежала фотография Элли Беннет, входящей в мотель вечером того дня, когда они занимались любовью. В папке нашлись и другие фотоснимки, на которых были запечатлены Тим с Элли в номере, в разных сексуальных позах. Ниже фото той ночи находились снимки Керригана в других местах с другими женщинами. На фотографиях были изображены его сексуальные приключения многолетней давности. На некоторых из них Керриган вдыхал кокаин или курил марихуану. Наглое и беспрецедентное вторжение в его личную жизнь, свидетельством которого стали эти снимки, казалось, должно было вызвать у Тима вспышку гнева. Вместо этого он ощутил только шок и внутреннюю пустоту.

– Как?..

– Нам были известны твои похождения в течение некоторого времени. И именно продемонстрированная здесь информация убедила нас в наличии у тебя нужного потенциала.

Керриган тяжело рухнул в кресло и обхватил голову руками.

– Для меня ты все равно что сын, Тим. Я совершенно искренне хочу помочь тебе выпутаться из нынешней передряги. Конечно, все, что я сказал, ново для тебя и может вызвать шок. Я понимаю – требуется определенное время для того, чтобы свыкнуться со многим из того, что ты сейчас услышал. Но ты увидишь, что сказанное мной вполне серьезно, логично и говорилось ради твоей же пользы, сынок.

– Я не стану ее убивать. Не могу. Уйду в отставку. Обращусь в прессу и сознаюсь в том, что совершил. Я просто не способен никого убить.

– Я ожидал такой реакции, Тим. И понимаю, как тяжело совершить первый шаг. Иди домой и выспись. Утром ты многое увидишь совершенно в ином свете. Ты обнаружишь, например, что убийство Элли Беннет – единственный рациональный способ решить твои проблемы. Помни: ты выбираешь между устранением подлеца, желающего погубить тебя, и защитой собственной семьи. Неужели жизнь какой-то грязной шлюхи дороже жизни самых близких тебе людей?

На полпути домой Керриган остановил машину на обочине, открыл дверцу, и его вырвало. Он сидел, поставив ноги на землю и опустив голову между коленей. Какое-то время спустя Тим вытер рот носовым платком и выкинул его. Температура опустилась почти до нуля, холод пощипывал Керригану щеки. Тим посмотрел вверх. Небо было чистым, ярко светили звезды, но мир, казалось, начал рушиться.