50 знаменитых скандалов - Панкова Мария Александровна - Страница 84

По словам Кашпировского, есть масса информации об излечивании им тяжелых заболеваний «с головы до пяток». Так, профессор Люблинского университета Вольдемаж Пятковски со своими коллегами накопил фундаментальную статистику об излечившихся пациентах и свидетельствует, что во время телепередач 1989 года выздоровели десять миллионов человек «без учета тех, кто потерял бородавки и родинки». Люди излечивались от стенокардии, непроходимости кишечника и маточных труб, рубцов после инфаркта миокарда и послеоперационных, даже грибковых заболеваний, туберкулеза, энуреза и так далее. Женщины, которые годами не могли иметь детей, беременели. Кашпировский получал горы благодарственных писем, а исцеленные гурьбой валили на стадионы, прихватив с собой близких и знакомых. Кроме того, киевское телевидение в 1989 году показало документальный фильм о его сеансе на стадионе в Киеве.

Популярность Анатолия Михайловича стремительно возросла после проведения телемоста Тбилиси — Киев в ночь с 1 на 2 марта 1989 года, во время которого он путем внушения снял боль двум женщинам во время операции без анестезии. Причем одна из пациенток со страшным 40-сантиметровым разрезом в области живота во время хирургической операции пела по его просьбе песни. За год до этого, 31 марта, в прямом эфире программы «Взгляд» проходила такая же уникальная операция — удаление опухоли груди без анестезии. Кашпировский «дал пациентке установку» не чувствовать боль. Опухоль вырезали, что называется, «по живому». Все эти операции у одних вызвали восторг и поклонение, у других — раздражение и желание вывести «шарлатана» на чистую воду. Вот тогда и получил обороты первый скандал «общесоюзного значения».

В «Литературной газете» за 14 ноября 1989 года (спустя девять месяцев после телемоста Тбилиси — Киев) появилась статья собственного корреспондента газеты Сергея Киселева под названием «Цена сенсации оказалась непомерно высокой для киевлянки Леси Ершовой». Киселев описывает свое интервью с Лесей Ершовой — одной из женщин, которую в ночь с 1 на 2 марта обезболивал Кашпировский во время операции в Грузии. Женщина рассказала, как чувствовала «дикую боль» во время операции. Почему же она согласилась на операцию без анестезии? Во-первых, потому что безгранично верила в силу Кашпировского; во-вторых, потому что он обещал излечить ее многочисленные болезни и сделать так, чтобы она похудела; и наконец, потому что он обещал возить ее за границу как рекламу собственного метода телевизионной анестезии. Однако все это оказалось не так. Ершова перенесла ужасную боль, а вместо вознаграждения Кашпировский отказался выполнить свои обещания. Как оказалось впоследствии, операция женщине, которой был противопоказан любой наркоз, была проведена безукоризненно, но Леся пошла на поводу у «дешевой славы и денег» и очернила врача, который спас ей жизнь.

Но скандалу уже был дан ход. На Кашпировского обрушились со всех сторон: корреспонденты, падкие на сенсации, и врачи, которые теряли пациентов. Не остались в стороне от дискуссии и умудренные опытом светила. Только в той же «Литературной газете» в номере от 13 декабря 1989 года появилось пять критических статей на тему сеансов Кашпировского и был дан заключительный комментарий от имени отдела экономики и науки «ЛГ». Названия статей говорят за себя: «Обманутые надежды» академика АН СССР Н. Блохина; «Распутинщина на пороге?» доцента и ученого секретаря правления Ленинградского научного общества невропатолога А. Архангельского; часть статьи Г. Шевкунова «…A душе своей повредит»; «Опасное шоу» члена-корреспондента АМН СССР Н. Мисюка; «Чего не видит пациент» (в сокращенном виде) английского психотерапевта Дж. Мейсона из журнала «Нью-Стейтсмен» под оригинальным названием «Против терапии». В статье «Вынужденный сеанс А. Кашпировского» корреспондент Н. Данилин написал об одном человеке, который заснул, смотря передачу сеанса по телевизору. Он проспал целый месяц; никто не мог разбудить его. Впечатление было такое, как будто этот человек заколдован. Когда это сообщили Кашпировскому, то он признался, что такой результат может иметь место и предложил «расколдовывать» таких людей — тоже через телесеансы.

Критики Кашпировского в России выражали свое осуждение по-разному. Доцент А. Архангельский называл его «новым Распутиным», а его сеансы — «психическим Чернобылем». Академик Н. Блохин сравнил деятельность Анатолия Михайловича с практикой средневековых колдунов и знахарей. Корреспондент Н. Мисюк говорил, что он Кашпировский — экстрасенс и гипнотизер, который театрализированными «чудесами» пытается отвлечь внимание публики от реальных проблем современной жизни.

Особенно серьезные обвинения в адрес Кашпировского высказали уже упоминаемые доцент А. Архангельский и академик Н. Блохин, назвав его настоящим гипнотизером. Только, по их понятию, деятельность Анатолия Михайловича намного опаснее. Суть их обвинений заключается в том, что Кашпировский лишь временно снимает симптомы недугов у пациентов и ставит их тем самым в более опасное положение, так как болезни остаются. Через некоторое время симптомы возвращаются и человек чувствует себя намного хуже, потому что запустил болезнь. Если бы он не подвергся гипнотическому внушению Кашпировского, то раньше бы обратился к врачам за помощью. Академик Блохин высказался так: «Объявив о начале подобных сеансов, телевидение совершает преступление перед больными, отвлекая их от научно обоснованного лечения. Под действием телепропаганды они откажутся от реально действующих методов и станут жертвами невежества пропагандистов. Целый ряд онкологических больных, об успехах в лечении которых заявляет в своих телесеансах А. Кашпировский, уже находятся в онкологических учреждениях. Врачи их могут подтвердить, что реклама психотерапевта не соответствует действительности».

Да, многие врачи констатировали странное поведение своих пациентов. Например, некоторые пожилые люди, имевшие ранения еще со времен войны, показывали им с восторгом места, где когда-то были страшные шрамы. Они перестали их. видеть, а рубцы были на месте. Об ухудшении здоровья пациентов, искавших на подобных сеансах исцеления, свидетельствуют многие медики. Так, доктор медицинских наук В. Лебедев исследовал 6228 писем людей, смотревших сеансы Кашпировского. Вот результаты: «У 63 % людей было отмечено резкое обострение заболеваний. Последующие исследования показали, что из 15 %, казалось бы, исцелившихся после сеансов у 13–14 % вновь возникли обострения заболеваний в более резкой форме».

А вот что вспоминает главный психиатр Новосибирской области Галина Прокофьева: «После “гастролей” Кашпировского в нашем городе был отмечен резкий всплеск обострений. Многие пациенты рассказывают, что постоянно слышат его голос, что он заставляет их делать то-то и то-то. Одна женщина прибежала в церковь спасаться от голоса “целителя”. Другая, следуя его “указаниям”, выбросилась с девятого этажа.»

Известный московский невропатолог, профессор кафедры детской невропатологии иеромонах Анатолий Берестов со страниц печатных изданий рассказывал: «Мне приходилось наблюдать не однажды молниеносный рост опухолей головного мозга у детей после просмотра телесеансов А. Кашпировского. В течение 1,5–2 недель опухоль достигала громадных размеров, и операция становилась уже невозможной. В московских детских реанимационных отделениях я увидел страшный феномен Кашпировского. Через час-полтора после его сеансов все реанимационные отделения были забиты детьми с тяжелейшим так называемым эпилептическим статусом. К сожалению, мы далеко не всех их могли спасти. В лучшем случае (да простит меня Господь) дети умирали, в худшем — у них развивался синдром декортикации — смерти коры мозга. В последнем случае ребенок превращался и не в человека, и не в животное».

В ответ заведующий неврологическим отделением Сумской областной детской клинической больницы, кандидат медицинских наук Леонид Биттерлих сказал: «Если слова профессора Берестова переданы правильно, то возникают большие сомнения в профессиональной компетентности медиков Москвы и самого профессора: почему дети не были прооперированы своевременно и с операциями тянули, спокойно наблюдая за ростом опухоли? Что же касается эпистатусов, то даже при их упорном течении реанимационные отделения обладают необходимыми средствами, чтобы защитить мозг от гибели. Остается добавить, что в период проведения телевизионных сеансов Кашпировского во времена Союза я заведовал отделением функциональной диагностики мозга в Центральной психоневрологической больнице МПС СССР. В эту больницу со всего Советского Союза направлялись взрослые и дети с наиболее сложными и тяжелыми заболеваниями мозга, в том числе и с опухолями. Все они так или иначе проходили через мои руки в процессе обследования. Ни одного случая, подобного рассказам А. Берестова, я не наблюдал».