Корона Героев - Мак-Кинли Робин - Страница 2

Арлбет предпочел не обращать на второй слух внимания или, скорее, уделить ему ровно столько внимания, чтобы сбросить со счетов. Так было нужно, чтобы никто не подумал, будто он отмел его из страха. Король объявил, что смута слишком серьезна, дело требует его личного вмешательства и с ним поедет Тор и существенная часть войска, и почти столь же существенная часть придворных, со всем их бархатом и драгоценностями для утонченно-пышной демонстрации учтивости. Вся эта роскошь нужна для маскировки идущих за свитой солдат. Но обе стороны будут знать, что платья платьями, а копья копьями. План был трудновыполнимый и рискованный, ведь Арлбет хотел предотвратить гражданскую войну, а не разжечь ее. Участников похода отбирали с великой тщательностью и осторожностью.

— Но вы же берете Перлита! — воскликнула Аэрин, случайно встретив Тора за амбарами — там они могли говорить свободно, не опасаясь чужих ушей.

Тор скривился:

— Я знаю, Перлит не самый приятный человек, но он действительно крайне полезен в подобных делах: во-первых, он отменный лжец, как тебе известно, а во-вторых, способен самым изящным образом преподносить самые отвратительные вещи.

Женщины в войске Арлбета не служили. Однако нескольким самым отважным женам дозволили отправиться вместе со своими мужьями. Чтобы поехать, дама должна доказать, что умеет ездить верхом и владеть кавалерийскими приемами, а еще ей можно доверить улыбаться Нирлолу (если переговоры пойдут соответствующим образом) и приседать перед ним в реверансе, как подобает его рангу четвертого солы, и даже танцевать с ним, если пригласит. Но ни одна жена не поехала бы, кроме как по просьбе мужа, а ни один муж не обратился бы к жене с подобной просьбой, не получив предварительно королевского позволения.

Галанна определенно не поехала бы, даже возьми Перлит на себя труд получить разрешение у Арлбета (которого тот, скорее всего, не дал бы). К счастью и покою всех заинтересованных лиц, сопровождать мужа Галанна желания не изъявила. Ничего из того, что сколько-нибудь напоминало трудности, ни в малейшей степени ее не интересовало, и, по ее глубокому убеждению, на варварском западе не было ничего такого, ради чего ей стоило бы тратить время и красоту.

А вот королевская дочь могла бы поехать: королевская дочь, при всей своей ничтожности все же доказавшая, что способна помалкивать и улыбаться по знаку, королевская дочь, которая по стечению обстоятельств оказалась единственным ребенком короля. Она понимала, что ей не позволят. Понимала, что Арлбет не посмел бы взять ее с собой даже при желании, а он вряд ли хочет этого. Нет, он не решится взять ведьмину дочь на битву с демоном-порчей. Народ ни за что не позволит ему так поступить, а он слишком отчаянно нуждается в доброй воле своего народа.

Но не спросить она не могла — как бедный глупый Нирлол не мог не сойти с ума, когда его поразил демон-порча. Она тщательно выбирала момент, но отец с Тором в последнее время были так заняты, что ей пришлось ждать и снова ждать, пока время почти не вышло. В последний вечер после ужина она наконец задала вопрос. А после поднялась сюда, к себе в покои, и больше не выходила.

— Отец… — Собственный голос показался ей писклявым, как всегда, когда ей бывало страшно.

Другие женщины и младшие придворные уже покинули длинный зал. Арлбет с Тором и несколько кузенов, в том числе Перлит, готовились к очередному утомительному совещанию по поводу Нирлоловой глупости. Они прервали беседу и все одновременно повернулись и посмотрели на нее. Ну почему их так много! Сначала, опасаясь, что Арлбет всего лишь ласково пожурит ее и не примет всерьез, она хотела спросить отца позже, в его собственных покоях, где наверняка застала бы его в одиночестве. Но передумала. Если ей предстоит опозориться, — а она убедила себя в неизбежности отказа, — по крайней мере, она спросит при всех: пусть отец поймет, как это важно для нее.

Арлбет повернулся к ней с присущей ему неторопливой улыбкой, но на сей раз улыбка проступала медленнее обычного и глаз его достигла меньшая ее часть. Он не бросил: «Давай быстрей, я занят», — а мог бы. «И был бы не так уж не прав», — с тоской подумала Аэрин.

— Ты скоро едешь на… запад? Пировать с Нирлолом? — Она чувствовала взгляд Тора, но сама упорно смотрела только на отца.

— Пировать? — переспросил отец. — Если мы поедем, то вместе с воинами, дабы они стали свидетелями пира. — Тень улыбки наконец коснулась его глаз. — Ты схватываешь придворный язык, милая. Да, мы едем «пировать» с Нирлолом.

— Мы питаем некоторую надежду снять порчу, — вступил Тор. Слово «демон» старались без нужды не произносить. — Собрать ее семена и отправить обратно туда, откуда их принесли. Надежа есть даже сейчас. Брожение это не остановит, но не позволит ему усугубиться. Если бы Нирлола не подстрекали и не подзуживали, он бы снова превратился в умного и обаятельного Нирлола, которого мы все знаем и уважаем. — Губы Тора изогнулись в невеселой улыбке.

Она взглянула на него, и уголки ее собственного рта дрогнули. Очень в Торовом духе — отвечать ей, словно она полноправная придворная дама, даже допущенная к официальным совещаниям, а не головная боль семьи. Тор мог бы даже позволить ей отправиться с ними. В отличие от Арлбета, он еще достаточно молод, чтобы не особенно тревожиться о том, что люди подумают. И кроме того, он упрям. Но решение принимал не Тор. Она снова повернулась к отцу.

— Когда вы отправитесь… можно ли мне с вами? — Голос ее прозвучал чуть громче комариного писка.

Вот бы поблизости оказалась стена или дверь, к которым можно прислониться, а не стоять посреди огромной пустоты обеденного зала на ногах, подламывающихся, точно у новорожденного жеребенка.

Тишина внезапно сгустилась, и лица стоявших перед ней мужчин сделались жесткими — или только у Арлбета и тех, кто был рядом, потому что Аэрин упорно не смотрела на Тора. Она боялась, что не вынесет, если единственный верный друг тоже отвергнет ее. И никогда не пыталась выяснять границы Торова упрямства. Тишину нарушил визгливый смех Перлита.

— Ну и чего вы ждали, предоставив ей заниматься чем вздумается в последние годы? Это замечательно, что она нашла себе занятие и не путается под ногами, вот только не обойдется ли это слишком дорого? На что вы рассчитывали, если наш достойный первый сола дает ей уроки фехтования и она носится по всей округе на трехногой кляче, словно крестьянский мальчишка с Гор, а эта старая хабалка, которая за ней ходит, слова ей поперек не скажет? Неужто вы думали, что она не напомнит о себе? Ей порка требовалась, а не поощрение много лет назад… да и сейчас не мешало бы выпороть, думается мне. Может, еще не слишком поздно.

— Довольно. — Голос Тора прозвучал точно рык.

Ноги дрожали так сильно, что приходилось переминаться на месте, чтобы колени не подломились. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу при словах Перлита, но не позволила им прогнать ее без ответа.

— Отец?

— Отец! — передразнил Перлит. — Истинно королевская дочь могла бы и пригодиться при встрече с тем, что послал нам Север. Королевская дочь, в чьих жилах течет истинно королевская кровь…

Арлбет, совсем не по-королевски выбросив руку, перехватил Тора, прежде чем кто-либо успел сообразить, чем могло закончиться внезапное движение первого солы в сторону Перлита.

— Перлит, твои слова недостойны второго солы.

— Он извинится, — произнес Тор сдавленным голосом, — или я преподам ему урок фехтования, который ему совсем не понравится.

— Тор, не вздумай… — начала она в ярости, но королевский голос прервал ее:

— Перлит, требование первого солы справедливо.

Последовала долгая пауза, и пока длилось молчание, она ненавидела всех одинаково. Тора — за то, что повел себя словно мальчишка-деревенщина, у которого обидели любимого цыпленка. Отца — за непоколебимую царственность. Перлита — за то, что он Перлит. Все обернулось даже хуже, чем она предвидела. Она была бы рада исчезнуть, но было слишком поздно.