Угроза вторжения - Маркеев Олег Георгиевич - Страница 135

— Серьезно?

— Шучу я так! Весело мне! — Гога неожиданно остановился. — Где Самвел? — не оборачиваясь спросил он.

— Уехал. Мне ничего не сказал. — Рованузо понял, — концерт окончен, — и поставил блюдце и стакан на осиротевший стол.

— Развели бардак, на три дня вас оставить нельзя! — Он одернул выбившуюся рубашку из брюк. — Нет Самвела, и хрен с ним. Много брать на себя стал. Давид займется этим делом. На тебе эти боливийские засранцы. — Он повернулся лицом к Рованузо. — Успокой как можешь. Пусть ждут. Товар мы найдем. Откопаем Крота, найдем и товар. Его это рук дело, сердцем чую!

— Понял. Где тебя искать?

— Сейчас в Останкине. Меня в студии уже ждут. Ты телевидению бабки отстегнул?

— Как сказал. Наличными, из рук в руки.

— Ладно, поеду, скажу пару слов народу. Пора свою партию регистрировать. Сейчас кто в политике, тот в законе. — Гога сжал пальцы в кулак, громко хрустнув суставами. — Потом соберемся в клубе, там спокойнее. К этому времени Давид добудет девку.

— Какую девку?

— Не твое дело. Будешь нужен, позову.

Гога вышел, тяжело, с оттяжкой хлопнув дверью.

Оперативному дежурному ГУВД

Нарядом 48 о/м обнаружен труп мужчины 20–25 лет со следами многочисленных побоев. По обнаруженным на теле убитого документам — служебной карточке — потерпевший является сотрудником казино «Азазелло», Хорошевым Алексеем Геннадиевичем. На месте преступления работает следственная группа.

Глава сорок девятая. Старый лис, уставший бежать

Неприкасаемые

Журавлев воткнул вилку в розетку, и электробритва в его руках мерно зажужжала. Кротов удивленно вскинул бровь.

— «Филипс», хорошая фирма.

Журавлев повернулся к стоящему в дверях Кротову.

— Нет надежнее способа блокировать аппаратуру подслушивания. Проходите! Как там наш слухач?

— Инга? Забавляется с Костей. — Кротов закрыл за собой дверь.

— Не понял?

— Успокойтесь, Кирилл Алексеевич. На компьютере играют в какие-то догонялки-стрелялки. Дай бог, не на раздевание, — вздохнул Кротов и с трудом опустился в кресло.

Журавлев ужаснулся произошедшей в Кротове перемене. За час гона, пока тот мерил лужайку шагами, не обращая внимания на пронизывающий ветер и приставания вездесущего Конвоя, внутри у старика все выгорело.

«Да, теперь он действительно старик. Вон как лицо заострилось… Нет больше Крота, — подумал Журавлев, сев так, чтобы неяркий свет от настольной лампы падал на Кротова. — Споет лебединую песню — и тихо угаснет. Споет ли? По глазам видно, споет. Или, по крайней мере, попытается».

— Так, Кирилл Алексеевич, времени у нас нет. Или договариваемся сейчас, или — спасайся кто может. Что выбираете?

— Выбираю послушать. — Журавлев щелкнул портсигаром, достал сигарету, закурил.

— Разумно. Рвать волосы на себе не буду, и так ничего не осталось. Скажу коротко — нам хана.

— Это я уже слышал, — пыхнул сигаретой Журавлев. — Кроме эмоций у вас что-нибудь есть?

— Есть. — Кротов достал из кармана кофты, — в последние дни он отчаянно мерз и все время кутался в теплые вязаные вещи, — маленький блокнот. — Журавлев, я вам сейчас расскажу, чем мы все это время занимались.

— Охотились за деньгами Гоги, которые он в свое время у вас помыл.

— А вот и нет! — Глаза Кротова вспыхнули нехорошим огнем. — Нас подставили, Кирилл Алексеевич. Это не деньги Гоги, даю руку на отсечение.

— Хм. А вам-то какая разница?

— Знаете, всегда полезно знать, у кого воруешь. Можно ведь так нарваться… Вы в финансах, как я в японском театре кабуки. Красиво, но ни хрена не понятно. Так что слушайте, вопросы будете задавать после. — Кротов взял стакан сока, выпил до дна мелкими, птичьими глотками. — Так. Я проанализировал операции на счетах финансовой компании Гоги Осташвили. Костик — золотой мальчик, далеко пойдет, если не остановят. Вывод прост: Гога почти целиком сохранил созданную мной структуру. Но кто-то накачал в нее такие средства, что Гога уже еле их переваривает.

— Кротов, пока вы крючками торговали, народ оптом заводы скупал. Вы отстали от жизни…

— Не встревайте! — Кротов резко махнул сухой ладонью. — Деньги пришли из-за бугра. Частично в виде инвестиций сомнительного свойства. Частично, как я убежден, нелегальным налом и были отмыты через сеть казино. А то, что в захваченных машинах был гашиш, говорит о том, что Гога не гнушается торговлей наркотиками. Короче, гребет бабки совковой лопатой из всех помойных ям.

— Почему бы ему не найти инвесторов? Он сейчас солидный бизнесмен. Без пяти минут — лидер новой партии.

— Журавлев! — поморщился Кротов. — Вот только этого не надо… У любого солидного инвестора солидная служба разведки и контрразведки. С прямыми выходами на государственные спецслужбы. Только самоубийца пойдет на контакт с Гогой и ему подобными. Репутация в серьезном деле — половина капитала. Поверьте, деньги еще никогда всего не решали.

— Задавлен авторитетом. Так откуда деньги?

— А страшно не станет? — Кротов выдержал паузу. — Это деньги наркокартеля Кали, Журавлев. Боливийского наркокартеля Кали!

— Так! — Журавлев ткнул недокуренную сигарету в пепельницу. Разом собрался. «Даже если это версия, слабенький допуск — нам действительно хана. А ты хорош! Проспал, как сурок, такую операцию!» — Фактуру! — выдохнул он.

— Вот таким вы мне нравитесь, — улыбнулся Кротов. — Фактура проста и логична. В начале девяностых в Боливии американские спецслужбы разгромили картель Кали. Свято место пусто не бывает, и на его месте разом поднялся Медельинский картель. Для примера скажу, что лидеры Медельинского картеля предложили выплатить национальный долг Боливии в обмен на невмешательство в их бизнес. Между прочим, готовы были выложить восемь миллиардов долларов. Одним платежом и без ущерба для бизнеса. Чувствуете, каков размах! — Кротов выдержал паузу, справляясь с возбуждением. — Но это их, боливийские проблемы. Нас должно волновать то, что капитал картеля Кали исчез. Так в свое время исчез капитал Третьего рейха. Нет — и все!

— Расфутболили по счетам.

— Журавлев, это же не проворовавшийся кооператив инвалидов города Урюпинска! Такие деньги не заныкаешь в кубышку, не тот масштаб. Это миллионы и миллионы долларов. Вложить их незаметно невозможно. Они просто разорвут мировые финансовые каналы, как напор воды ржавые трубы. Чпок! — Он развел ладони. — И мировой кризис вам обеспечен.

— Хорошо. — Журавлев прикурил новую сигарету. — Но где-то они их вложили?

— Давайте подумаем. Нужна маленькая страна, желательно, с диктаторским режимом. Она должна быть полностью вне международной юрисдикции и не подлежать контролю мировых финансовых институтов. По аналогии с Боливией, у нее должна практически отсутствовать индустрия, а традиционным занятием местного населения должны быть земледелие и бандитизм. Желательно иметь выход к морю. Очень хорошо, если есть нефть. Сей продукт очень легко поддается недоливу и прочим манипуляциям. И еще одно условие — поблизости должны расти мак, конопля или нечто подобное. Деньги-то разумнее вкладывать в освоенный бизнес, не так ли?

— Чечня. — Журавлев ужаснулся собственной догадке.

— Как вариант — Югославия. Но там вышла такая заваруха, что надежный контроль за капиталом организовать сложно. Хотя, если разобраться, война идет за контроль над Балканским маршрутом.

По нему испокон веку шла наркота с Ближнего Востока.

— Бог ты мой! — покачал головой Журавлев. — И каким боком сюда влез Гога?

— Восемьдесят процентов финансового капитала крутятся в Москве. Нужен надежный смотритель. Вот и все. Он надавил по своим каналам, и МЙКБ открыл в Грозном филиал с правом юридического лица. То, что он де-факто сидит где-то почти под боком, а не там, где ему полагается, знает лишь человек Гоги в банке. Он же заботится о том, чтобы вовремя дать тревожный звонок.