Некромант по вызову. Трилогия (СИ) - Лисина Александра - Страница 112

Правда, когда призрачное марево погасло, а из подворотни неторопливо вышел невысокий человек, закутанный в длинный темный плащ с низко надвинутым на лоб капюшоном, у некоторых обитателей подозрительной улицы появилось смутное желание поинтересоваться у странного гостя его планами на ближайшее будущее. Однако это желание мгновенно испарилось, когда из темноты следом за незнакомцем выпорхнуло несколько стремительных теней, молниеносно рассыпавшихся по окрестностям.

Почти сразу до бодрствующих жителей улицы Жестянщиков донеслось хриплое карканье, резкие хлопки крыльев. Невнятный шум, следом за которым сгустившуюся тишину прорезало яростно рычание, звуки возни и болезненный визг сразу трех представителей обитавшей в подвале одного из домов собачьей стаи. А когда шум недолгой схватки затих, и вместо него послышались звуки торопливо раздираемой на части добычи, изредка прерываемые довольным клекотом, жалобным подвыванием и радостным чавканьем, местные дружно решили, что этой ночью им лучше остаться дома и сделать вид, что никакого незнакомца вовсе не было.

Чужак тем временем внимательно оглядел подозрительно притихшую улицу, мазнув равнодушным взглядом по тревожно всколыхнувшимся занавескам на окнах. Брезгливо покосился в сторону подвала, у входа в который суетилось несколько уродливых крылатых теней. Коротко свистнул, подзывая азартно копошащихся в собачьих внутренностях тварей, и странным, шипящим голосом бросил:

– Умерьте ссвой аппетит, проглоты. Ссейчасс еще не время. А вот на обратном пути можете порезвитьсся. Думаю, парытройки бездельников тут никто не хватитссся.

– Спасибо, хозяин, – угодливо каркнула одна из тварей и, сыто рыгнув, тяжело взлетела. – Всех, кого найдем, урроем!

По улице холодным ветром пронесся тихий пугающий смех чужака, сопровождаемый разошедшейся во все стороны волной смертельной угрозы. От этого смеха у всех, кто осмелился в тот момент высунуться из своих нор, мороз драл по коже. Кровь стыла в жилах, а в памяти непроизвольно всплывали картинки не такого уж, если поразмыслить, давнего прошлого, когда в Сазуле совершенно законно творили свои черные дела овеянные зловещей славой мэтры.

* * *

Модша закрыл свою лавку сразу после полуночи, как делал это все последние пятьдесят лет по давно заведенной традиции. Посетителей сегодня было немного, магические эликсиры расходились не особенно хорошо, но вовсе не потому, что старый маг плохо их готовил – просто после того, как полгода назад в соседнем квартале появился конкурент с более низкими ценами, покупатели постепенно перекочевали к нему. Вроде как та лавка и к центру города ближе, и дороги там почище, и патрули ходят регулярно, да и жители намного более приличные, чем вблизи от окраин. Поэтому, несмотря на то, что эликсиры мастера Кшира не отличалось высоким качеством, зато они стоили на порядок дешевле, и большинство магов все равно предпочитало покупать их, чем тратить баснословные суммы на чуть более очищенные настойки и декокты, за которыми нужно было переться в один из самых неблагополучных районов столицы.

Модша же был слишком стар для того, чтобы менять место жительства на чтото более приемлемое. Недавний, сто двадцатый юбилей не прибавил ему ни прыти, ни сил, ни желания бороться за стремительно разбегающуюся клиентуру. Пока он держался на плаву лишь за счет постоянных, крайне привередливых к качеству товара покупателей, да и то – в последнее время они стали заходить все реже, поскольку нуждались не только в стандартном наборе эликсиров, но и в приобретении новых. А их, увы, Модша не мог предоставить, потому что поставленная много лет назад Закрывающая Печать лишила его почти всех магических сил и позволяла использовать лишь крайне ограниченный набор умений, которого едва хватало на создание простеньких составов.

Навесив на дверь тяжелый амбарный замок, старый маг устало протер слезящиеся глаза и, обернувшись, с грустью оглядел свою каморку: низкий потолок, отчаянно скрипящий и словно нарочно не чиненный пол; многочисленные полки вдоль стен, уставленные расположенными в безупречном порядке зельями; стоящий в дальнем углу идеально чистый стол, на котором красовались изящные золотые весы; крохотное окно за ним, тщательно занавешенное потому, что некоторые ингредиенты быстро разрушались под воздействием солнечного света; длинный ряд наглухо закрытых стеллажей у противоположной стены, в которых хранились особо чувствительные к внешним условиям образцы; низенькая дверца рядом с ними, ведущая в соседнее помещение; погашенные не так давно магические светильники, которые даже в рабочем состоянии не сильно разгоняли царящий внутри полумрак… все это неуловимо напоминало старому магу о прошлом и о тех днях, когда он был известен, бесконечно горд своей профессией, одержим новыми идеями и мог свободно появляться на улицах родного города, не опасаясь возмущенных криков или гневного свиста в спину.

Кажется, это было так давно…

Теперь же он влачил жалкое существование, не будучи способным использовать и двадцатую часть своих прежних сил. Совет лишил его дара в наказание за фанатичную преданность своему делу, уникальные разработки, новые взгляды на жизнь и профессию некроманта, а также в назидание остальным. Для того, чтобы другие безумцы не рисковали продолжать эти изыскания и не смущали молодые умы неосуществимыми мечтами.

Старый маг поправил сбившийся рукав и машинально потер правое предплечье, на котором горела Запирающая Печать. Сколько лет он надеялся от нее избавиться, сколько десятилетий искал способ ослабить ее воздействие… сколько бессонных ночей провел в напряженных бдениях, ища возможность скинуть с себя ненавистное клеймо, но все было тщетно: маги Совета поработали на совесть, блокируя его дар. Единственное, на что достало усилий Модши – это возродить крохотную толику своих прежних умений, которых едва хватало на создание эликсиров и использование рунной магии. Да и то, его собственной заслуги тут было немного – все, что он имел, он имел благодаря человеку, который единственный из всей Гильдии не отказался от «гнусного отступника». Рискуя положением, помог талантливому мэтру ослабить душивший его поводок Печати. И который из какихто непонятных побуждений привязал его жалкую душу к своей собственной жизни, запретив бывшему некроманту умирать без его на то позволения.

Вот и получилось, что лишившийся сил и обязанный умереть еще лет тридцать назад старый артефактор до сих пор топтал эту землю. Скрипел, кряхтел, стонал от нескончаемых болей в перекрученном позвоночнике и безобразно распухших суставах, еженощно молился о смерти, но все никак не мог умереть. Его даже яды не брали, упорно отводя костлявую от уставшего от жизни старика. Дикое зверье обходило далеко стороной. К нему не смели прикоснуться ни лихие люди, ни нежить. И даже появившиеся в последние годы на окраинах странные твари, подозрительно похожие на созданий иного слоя бытия, благоразумно обходили измученного ожиданием мага стороной. Словно тоже ощущали наложенное на него заклятие сродства и не рисковали его потревожить. Несмотря даже на то, что тот, к кому была привязана его душа, сам давнымдавно покинул эту землю.

– Эх, грехи мои тяжкие… – сокрушенно вздохнул Модша, шаркающей походкой направившись к приютившейся в тени стеллажа дверце, по пути снова потерев внезапно зазудевшую Печать. – Как же ты меня достала, проклятущая… давно бы помер, кабы не ты и не заклятие господина! Кто б его убрал – век бы благодарным был. Хоть и родился магом, но после стольких лет мучений кто угодно научится ценить смерть. И почему хозяин не отпустил меня еще тогда?

Модша снова тяжело вздохнул и, пошатнувшись от такого же внезапного приступа головокружения, поспешил ухватиться за край стола. Постоял немного, пережидая недомогание. Аккуратно помотал головой, прогоняя противные мушки перед глазами. Затем на пробу отлепился от стола, чтобы отправиться, наконец, спать, но тут почувствовал неладное и непонимающе замер, заметив возле открытой настежь двери закутанную в плащ зловещую фигуру.