Некромант по вызову. Трилогия (СИ) - Лисина Александра - Страница 97

Использовать сложные, хитроумные и крайне энергоемкие заклятия, известные каждому выпускнику АВМ, способные вытягивать силу медленно и осторожно, я тоже не могу: специфика дара не та. К тому же, нет никаких гарантий, что тот же Лиурой или маги герцога Ангорского не устроят еще одну проверку территорий и не обнаружат мое сокровище. Или что через месяц или два, пока я буду готовиться, алтарь окончательно не погаснет.

Нет, конечно, был еще один вариант – оставить все как есть и не трогать эту штуку вовсе. Но я буду не я, если отступлюсь от своего. Да и несолидно отказываться от дармовой силы.

Мэтр я, в конце концов, или нет?

Оглядев кособокую пирамиду со всех сторон и изучив опутывающую ее магическую сетку, зияющую огромным количеством дыр, я еще раз убедился, что ею давно не пользовались, и ненадолго задумался. После чего выпрямился, обошел находку еще раз и, прикинув все возможные варианты, решительно тряхнул головой.

Эх, была не была… придется использовать нестандартные формулы.

Не дожидаясь возвращения горгулий, я закатал повыше рукава и принялся за дело: первонаперво почистил землю вокруг алтаря от прошлогодних листьев и упавших сверху веток; старательно ее разровнял, посетовав на близость воды и избыточную влажность. Поморщился, обнаружив, что мои сапоги оставляют слишком глубокие следы в сыром грунте, но тратить силы на его осушение не рискнул – на влажной земле знаки держатся лучше. Поэтому пришлось начинать сложный чертеж издалека, с внешнего круга, куда уложились пассивные охранные заклинания, затем рисовать средний круг, куда размещать более активные компоненты и только потом приступать собственно к рисунку.

Традиционную магию использовать не стал – слишком затратно и хлопотно. А руны тем и удобны, что они универсальны и не привязаны ни к уровню силы, ни к цвету дара. Да и на магический фон практически не влияют, что, в конечном итоге, и предопределило мой выбор. Правда, это значительно увеличило сроки подготовки и на порядок усложнило мою задачу, но ради собственной безопасности стоило рискнуть.

В общей сложности на рисунок я потратил почти три часа, старательно выписывая стиком на земле причудливые круги и загогулины. Дело, как и следовало ожидать, шло медленно, со скрипом, потому что новое тело, хоть и слушалось беспрекословно, но нужных навыков пока не имело, изза чего на каждую руну приходилось тратить гораздо больше времени, чем обычно, добиваясь безупречной четкости линий и тщательной выверенности рисунка. Уже и горгульи мои успели вернуться, аккуратно рассевшись на ближайших деревьях, и Резвач начал проявлять первые признаки нетерпения, да и сам я откровенно подустал, чего по прошлой жизни давно не случалось. Однако дело того стоило. И когда я закончил последние приготовления и с удовлетворением огляделся, земля вокруг алтаря была испещрена рунами так, что мне не удалось бы сделать ни шагу в сторону, чтобы не повредить какуюнибудь линию.

Одним словом, хорошая работа. Прямо горжусь. Осталось только проверить все еще раз и убедиться, что в мои расчеты не вкралась какаянибудь нелепая ошибка.

– Хозяин, у нас гости, – неожиданно проскрипел откудато сверху Бескрылый, оторвав меня от важного дела. Остальные горгульи, когда я поднял взгляд, только сжались в комочки и попрятали головы под крылья – знали, что я терпеть не могу, когда меня отвлекают по пустякам.

Я ожидаемо нахмурился.

– Что там еще?

– Та тварь, кажется, вас учуяла и теперь возвращается.

– Что за тварь?

Бескрылый пугливо втянул лысую башку в плечи.

– Вам лучше самому посмотреть – я такого еще ни разу не видел.

– Далеко она?

– Нет, хозяин. Она очень шустрая: через несколько минут будет здесь.

– Хорошо, – кивнул я, спокойно отворачиваясь от вожака. – Значит, еще успею проверить рисунок.

Бескрылый не рискнул возражать и послушно умолк, намертво вцепившись когтями в ветку и превратившись в статую, тогда как я целиком погрузился в работу, тщательно осматривая свои художества в поисках возможных недочетов.

Недочетов, к счастью, не оказалось – все руны находились строго на своих местах, ни одна линия не смазалась и ни один знак не пропал. А вот обещанная Бескрылым тварь и правда явилась, хотя и несколько раньше, чем я ожидал, потому что, когда я поднял голову и огляделся в поисках гостьи, она уже буравила меня голодными глазами. Подобралась, зараза, со спины, остановилась в десяти шагах и теперь холодно изучала меня сквозь узкие прорези век. Милая такая… совсем небольшая, всегото с две моих ладони… симпатичная, беленькая и пушистая… зайка. Которая отличалась от обычной крольчихи только красными точками зрачков, острыми когтями, которым обзавидовалась бы волчица, и хищными повадками.

При виде нее я непроизвольно расплылся в улыбке.

– Здравствуй, заинька…

От звука моего голоса, в котором появились привычные мурлыкающие нотки, нежить замерла.

– Здравствуй, моя хорошая. Ты так вовремя решила заглянуть к нам на огонек!

«Заинька» бесшумно оскалилась, продемонстрировав внушительный набор совсем не кроличьих зубов, и тихо зашипела.

– Ах ты, лапонька, – умилился я, заметив, что она еще и начала расти. – Нука, покажись во всей красе дяденекроманту…

Нежить в ответ утробно заворчала и стала стремительно меняться, прямо на глазах проходя все те стадии трансформации, которые я уже имел удовольствие наблюдать месяц назад, когда общался с милейшей госпожой Невзун и ее очаровательной дочерью. Сперва у «зайки» вылезла вся шерсть с боков, обнажив уродливую морщинистую кожу. Затем вытянулась морда, по обеим сторонам которой упали длинные вялые уши. Значительно подросли в размерах клыки. Истончились и стали еще длиннее лапы. Округлилось тело. Наконец, сперва отвис, а потом и полностью отвалился бесполезный хвост. На его месте выросла острая, похожая на стальную игла, наверняка смазанная какойнибудь дрянью. А в довершении всего странная тварь привстала на задних лапах, как заморский зверь кургуру, и хрипло рыкнула.

– Прокашлялась? – участливо осведомился я, не двигаясь с места и знаком запрещая Резвачу вмешиваться. – Небось, проголодалась, милая?

Тварь недовольно засопела, и я сокрушенно развел руками.

– Прости, ничем не могу помочь: после моих птичек, к сожалению, в зубах камни застревают, а коняшка еще и кусается. Конечно, я мог бы предложить тебе свое костлявое тело в качестве гарнира, но боюсь, его вкус тебе совсем не понравится.

«Зайка» с подозрением принюхалась, мельком покосилась на застывшего поодаль умсака, по очереди оглядела таких же неподвижных горгулий, после чего разочарованно опустила передние лапы и с досадой клацнула зубами.

«Голодна, напряжена, слегка растеряна, – совершенно спокойно констатировал я, внимательно изучая рисунок наброшенного на тварь управляющего заклинания. – При этом терпелива, разумна и способна на правильный анализ ситуации. Понимает человеческую речь. Может оперировать простейшими понятиями. Хотя сравнительно молода – не старше полугода. Привязана не к хозяину, а к алтарю, чем и объясняется его плачевное состояние. Нити управления прочные, сложные, но давно не обновлялись. Так что, скорее всего, создал ее действительно лич. И по этой же причине после его смерти она осталась на ногах. Интересно, сколько тут бродит таких феноменов? Сколько из них уцелело?»

Не отводя взгляда от нежити, я так же спокойно кивнул, когда она неожиданно спрятала зубы и в мгновение ока вернулась в прежнюю трансформу.

Любопытно. Видимо, сперва господин барон экспериментировал на животных, прежде чем решился изменить себя и своих близких. Это, судя по всему, один из последних и наиболее удачных его образцов, который после разрушения привязки к хозяину обрел самостоятельность. Питается, вероятно, смешанным образом – и за счет пойманных животных, и за счет энергии алтаря. Причем второй способ для нее предпочтительнее, иначе она не примчалась бы сюда, как только я потревожил пирамиду. Из этого следует две вещи: первое тварь более или менее себя осознает; и второе – она не позволит мне так просто разрушить источник своего существования. Однако на данный момент я для нее – не самый привлекательный объект для охоты. Человеком от меня (спасибо эликсирам!) не пахнет. Одежда насквозь пропитана мертвым духом и тоже не выдаст. Ауру я приглушил амулетами, ими же искусственно замедлил сердцебиение. Так что для нежити я почти так же безразличен, как стоящее на краю оврага дерево с сидящими на нем горгульями.