Новобранец - Маркмор Роберт - Страница 62

Вскоре Джеймс заметил, что у него появился хвостик — трехлетний Грегори Эванс, сын Брайана Эванса по прозвищу Плут и его подруги Элинор. В МИ-5 считали, что они связаны с организацией «Поможем Земле!».

Грегори следовал за Джеймсом на почтительном расстоянии. Стоило Джеймсу оглянуться, как Грегори садился на корточки и прятал чумазое лицо в ладошках. Вскоре это превратилось в игру. Каждые несколько шагов Джеймс останавливался и оглядывался. Грегори весело хихикал. Наконец Грегори набрался храбрости и пошел рядом с Джеймсом. Джеймс вспомнил, что у него в кармане завалялась пара леденцов, и угостил карапуза. Грегори запихал конфеты в рот и удрал. Потом остановился, обернулся и крикнул Джеймсу:

— Пошли ко мне!

Джеймсу стало неловко, что им командует трехлетний малыш. Грегори взял Джеймса за руку и повел. Так они прошли с сотню метров.

Грегори уселся на крыльце ярко раскрашенной хижины и снял резиновые сапоги.

— Входи, — пригласил малыш.

Джеймс заглянул в дверь. В комнате было шесть спальных мест. Пол выкрашен в ярко-оранжевый цвет, стены ядовито-зеленые, потолок — фиолетовый. Повсюду висели пластиковые куклы. Джеймс заметил, что они какие-то странные: на лицах у кукол была нарисована кровь, волосы уложены в дикие панковские прически.

— Это еще кто? — спросил Плут с протяжным американским акцентом.

Джеймс смутился. Он стоял в дверях чужого дома по приглашению трехлетнего малыша.

— Извините, меня сюда привел Грегори.

— За что извиняешься, мальчуган? — сказал Плут. — Мы тут все одна семья. Снимай сапоги, входи. Грегори вечно приводит к нам ребят. Хочешь теплого молока?

Джеймс стянул сапоги и зашел. В хижине стояла благословенная теплота, но воняло отбросами и потом. На матраце лежала Элинор. На ней были только трусики и вылинявшая футболка с надписью «Nirvana»*, обтягивающая вздутый живот.

Грегори обнял маму. Плут представил Джеймсу свою семью, задал те же вопросы, что и остальные жители поселка, потом протянул кружку горячего молока.

— Расстегни куртку, Росс, — велел Плут.

Джеймс был озадачен, но повиновался.

— «Рибок»! — воскликнул Плут.

— И что? — смущенно спросил Джеймс.

— Он терпеть не может людей, которые носят одежду с названиями фирм, — пояснила Элинор.

— А какая вам разница, что я ношу? — спросил Джеймс.

— Ничего не имею против людей, — сказал Плут, — но не люблю такую одежду. Посмотри на себя, Росс. Куртка «Пума», спортивный костюм «Найк», футболка «Рибок», даже на носках логотипы.

— Не обращай внимания на Плута, — сказала Элинор. — Он думает, если люди носят одежду с логотипами, это признак того, что они не умеют мыслить самостоятельно.

Плут подошел к книжной полке и протянул Джеймсу книгу со странным названием «Нет логотипу»*.

— Поработай мозгами, — сказал Плут. — Прочитай. Если захочешь, обсудим этот вопрос, когда придешь вернуть книгу.

Джеймс взял книгу.

— Я ее посмотрю, — пообещал он. — А почему я ношу костюм «Найк» и всё остальное... В моей старой школе тебя засунут головой в унитаз, если будешь одеваться не модно.

— Ради бога, Плут, оставь его в покое, — вмешалась Элинор. — Он же еще ребенок. Такие вещи его не интересуют.

Если честно, Джеймса не особо заботило, что старый хиппи думает о его одежде, но книга давала предлог вернуться и поговорить с главным подозреваемым, поэтому он сунул ее в карман и поблагодарил.

— Росс, лучше спроси его о куклах, пока он не уболтал тебя до смерти рассуждениями о грехах мирового капитализма, — сказала Элинор.

Плут, казалось, обиделся.

— Ты сама раздавала листовки, Элинор, — сказал он.

Элинор рассмеялась.

— Росс, в принципе я согласна, что люди в бедных странах должны получать достойную зарплату. Я хочу помочь защищать природу. Я хочу, чтобы Плут и его друзья спасли мир. Но я на девятом месяце беременности. Ребенок давит на мои внутренности, и каждые полчаса я прохожу по слякоти две сотни метров и усаживаюсь на вонючий переносной туалет. Лодыжки опухли, как мячи, и я до смерти боюсь, что взятая напрокат машина сломается на полпути, когда я поеду в больницу рожать. Я с радостью отказалась бы от всех принципов ради удобной койки в частной больнице.

Джеймс сел на пол и отпил молока.

— Куклы классные, — похвалил он. — Вы их сами делаете?

— Этим я зарабатываю на жизнь, — ответил Плут.

Он снял с полки одну из кукол и бросил Джеймсу.

У нее был торс Супермена и длинные тощие, как у балерины, ноги. Кукла была одета в балетную пачку, фиолетовые волосы торчали, как у дикобраза Одна рука была отрезана по локоть, обрубок выкрашен якобы кровью.

— Круто, — искренне восхитился Джеймс.

— Я покупаю кукол на распродажах и блошиных рынках. Потом разрезаю их и склеиваю куски, из обрывков сооружаю одежду попричудливее.

— И за сколько вы их продаете? — спросил Джеймс.

— Смотря где, — ответил Плут. — На ярмарке в Кардиффе* народ бедный, больше десятки никто не заплатит. Если удается снять киоск на Камден-Маркете в Лондоне, то за восемнадцать фунтов они идут нарасхват. Летом, в разгар сезона, можно продавать кукол по шестьдесят в день. Однажды я за день продал, восемьдесят четыре.

— Тысяча пятьсот двенадцать фунтов за один день, — тут же подсчитал Джеймс. — Вы, должно быть, богач.