Дом в Цибикнуре - Могилевская Софья Абрамовна - Страница 39

И всё-таки, несмотря на этот крепкий мороз и несмотря на сплошные снежные сугробы, укрывшие землю, в это солнечное утро впервые запахло весною. Это был неуловимый, чуть заметный и всё-таки ясный запах наступающей весны…

Наташа, поглядев на солнце, на небо, потёрла рукавицей защипавшие на морозе щёки и втянула в себя этот первый запах весны.

— Катюша… — Она посмотрела на Катю. — Знаешь, если закрыть глаза, честное слово, можно подумать, что сейчас запоют птицы! Так пахнет, будто скоро весна, правда? Аркаша, правда?

— Ну нет, — засмеялся Аркадий, — до весны ещё далеко! Ещё весь февраль, и весь март, и в апреле бывают ещё какие заморозки… Какая там весна!

— А всё-таки, — не унималась Наташа, щурясь на солнце, — неужели вы не слышите? Нет, ты, Катюша, понюхай, подыши носом… Вот так.

Аркадий засмеялся. Но Катя посмотрела на Наташу и так же, как она, сморщила складочками переносицу и стала изо всех сил тянуть в себя свежий зимний воздух, пропитанный чистотой снега.

Наташа весело и выжидательно на неё поглядывала, склонив голову набок.

— А ведь правда, — согласилась Катя. — Когда мы стояли на нашем крыльце, с одной сосульки мне прямо упала капля… Такая большая и мокрая капля.

— Вот видишь! Вот видишь! Я же говорю, пахнет весною. Раз с сосулек капает, весна недалеко.

На повороте дороги, там, где кончалась деревня и начиналась ослепительная, вся залитая солнцем, блестящая снежная равнина, они слезли с саней. Катя и Наташа поклялись писать как можно чаще и не забывать друг друга.

— Помни, Наташик, — сказала Катина мама, — если надумаешь приехать, наш дом — это твой дом!

Наташа весело тряхнула головой и сказала:

— Обязательно, обязательно. Я приеду к вам в гости вместе с Аркашей. На летние каникулы. Аркадий, да?

Потом Аркадий и Наташа долго-долго стояли на дороге и махали рукавицами, пока сани с Катюшей и Катиной мамой не скрылись за поворотом дороги.

— Ну? — спросила Наташа. — Побежали домой?

— Побежали! — сказал Аркадий и вдруг крикнул: — Наташа, Наташа, вон Алёша! Даю тебе слово, это он.

Правда, это был Алёша. Как видно, он возвращался из какой-нибудь дальней деревни и теперь мчался на лыжах напрямик, прямо по белой снежной равнине. Он был очень далеко, но всё-таки сбоку у него ясно виднелась большая почтарская сумка.

— Интересно, — сказала Наташа, — кому он нынче принесёт письма? Хорошо бы Анюте. Она давно от своего папы ничего не получала… Ну, побежали?

— Побежали!

И, перегоняя друг друга, они побежали по дороге к дому.

Дом стоял на пригорке, светлый и помолодевший на ярком февральском солнце. Он весь искрился и блестел. Блестел и чистый белый снег, толстым слоем навалившийся на крышу. Блестели все окна, оттаявшие на солнце. Блестели и переливались сосульки, свисавшие с крыши…

— Нет, — вдруг воскликнула Наташа и так внезапно остановилась, что Аркадий с бега налетел на неё, — нет, ты подумай только, ведь я чуть-чуть, ну совсем чуть-чуть не уехала от нас!

— Я рад, что ты осталась! — сказал Аркадий.

— И я рада.

Вдруг она всплеснула руками и, взглянув на Аркашу, воскликнула:

— Ой, ведь я чуть не забыла — ведь мне дежурить у малышей! Который час?

— Ну, тогда побежали изо всех сил!

И, уже не останавливаясь, они понеслись прямо к дому.