Смерть придумали люди - Середа Светлана Викторовна - Страница 66

- Понятия не имею. Эта тема была у нас вроде негласного табу. Меня мучило чувство вины, а папе просто больно было об этом говорить. Он вообще рассказывал о маме крайне мало, но всегда с такой любовью, что я даже в сопляческом возрасте не верила в бабушкины измышления… Свою вторую бабушку, мамину мать, я видела всего один раз - мы с папой ездили к ней в Ростов, когда мне было три. Помню только, что она была очень старенькая. Мама сама была поздним ребенком, а когда она родила меня, ей было сорок, так что бабушке на тот момент должно было быть далеко за семьдесят… Про ее отца я ничего не знаю - кажется, он оставил семью, когда мама была маленькая. Если у них и были какие-нибудь необычные способности, мне о них ничего не известно.

- Чем занималась ваша мать?

- Работала редактором в художественном альманахе. Еще она превосходно пела. И, кажется, сама писала песни - впрочем, за это я уже не поручусь. У папы хранилась одна кассета - даже несмотря на ужасное качество записи, было слышно, какой у нее потрясающий голос.

- Юлия, я понимаю, что мой вопрос звучит странно, но все-таки: не была ли ваша мать похожа на эльфа?

- Не знаю, - я с сомнением покачала головой. - Она действительно была невероятно красива, но это не эльфийская красота. Во мне нет ничего от нее, - добавила я с сожалением.

Вереск уцепился за эту мысль:

- А вы не могли оказаться приемным ребенком?

- Что?! Вы шутите? - я нервно хохотнула. - Знаете, Вереск, из всех ваших предположений это самое бредовое.

- Я понимаю, Юлия, вас шокирует эта мысль, - Вереск успокаивающе поднял ладони, - Но все-таки подумайте, хотя бы чисто теоретически: ваши родители могли вас удочерить?

Мне пришлось предпринять ощутимое мысленное усилие: мозг отказывался принимать эту мысль.

- С отцом мы слишком похожи, чтобы это могло быть правдой, - выдала я наконец. - С детского сада только и слышу: "Папина дочка". Мама… ну, чисто теоретически может оказаться так, что она мне не родная. Но зачем тогда сочинять жуткую историю про то, что она умерла родами? Чтобы формировать у ребенка чувство вины? Как будто мало других возможных - и более вероятных! - причин смерти - от болезни до автокатастрофы. К тому же мне очень сомнительно, что папа мог завести ребенка от другой женщины.

- Спасибо, - кивнул Вереск и снова погрузился в глубокую задумчивость.

Даже прогремевший за стеной взрыв, звон разбитого стекла и отчаянный вопль Кайриса - непонятный, но судя по интонации, явно нецензурный - не смогли вывести его из этого состояния.

- Прошу прощения, - извинился магистр, поднимаясь. - Посмотрю, что там случилось.

Едва он исчез за дверью, Женька подскочил, как отпущенная пружина, и сунул голову следом.

- Кайрис, - донесся из лаборатории спокойный голос магистра. - Я вам говорил, что декокт Ар-Эстелада и экстракт пирейной кислоты можно смешивать только при отрицательных температурах?

- Да, учитель, - уныло признался дарриэн. - Извините, я забыл… Sh-shaet atan! - вскричал он после непродолжительной паузы. - Что это?!!

- Кайрис, извольте выражаться, как подобает цивилизованному существу, особенно в присутствии леди, - строго произнес магистр. - Когда творите заклинание с соматическим компонентом левой рукой, знак рисуется в зеркальном отображении. Это тем более важно для тех заклинаний, у которых отсутствует вербальный компонент, как в данном случае. Позвольте мне… Вот и все. Теперь умойтесь и приведите лабораторию в надлежащий вид.

- Да, учитель.

Женька стремительно втянул голову обратно и юркнул на кушету.

- Ну, что там? - полюбопытствовала я.

- Море крови и битого стекла, а так все в порядке, - отмахнулся он.

Через несколько секунд в комнату зашел магистр и как ни в чем не бывало уселся в свое кресло.

- Как успехи, Кристоф? Появились какие-нибудь мысли?

- Найэри… - неохотно бросил Вереск.

- Браво, мой мальчик, - улыбнулся магистр. - Я в вас не ошибся.

Вереск почему-то не обрадовался похвале от верховного мага.

- У вас тоже была эта гипотеза? Тогда я понимаю, почему вы не захотели изложить ее. Звучит совершенно антинаучно. Давайте будем считать, что я так ничего и не придумал.

- Эй, что за тайны лиркского двора? - возмутилась я. - Давайте делитесь. Обожаю антинаучные гипотезы!

Вереск бросил вопросительный взгляд на магистра, дождался его кивка и с видом "Я-не-хочу-но-подчиняюсь-авторитету" продолжил:

- В "Легенде об Ар-Танаэле, сыне Най-Эро", малоизвестном и частично утраченном произведении конца третьего - начала второго тысячелетия до Смутной Эпохи, упоминается, что Найэри общались друг с другом мысленно, всегда чувствовали эмоциональное состояние собеседника и могли внушить нужные им эмоции.

- О, это уже близко к делу, - обрадовалась я.

Мой внутренний бредометр давно зашкалил за отметку "Неизлечимо" и, похоже, собирался остаться там на веки вечные, так что мысль о возможном родстве с местными божками вовсе не показалась мне невероятной.

- Не обольщайтесь, - остудил мой пыл Вереск. - Врожденная эмпатия - это единственная зацепка, все остальное говорит против этой версии.

- Например?

- Тот же Ар-Танаэль, если верить легенде, был очень сильным магом, но магом совершенно классическим, огненным. Кроме него, в истории остались как минимум пять подобных случаев.

- Семь, - уточнил магистр. - Но это не вносит существенных изменений в общую картину. Все они были незаурядной силы элементальными магами, унаследовавшими элементаль от матери-эльфийки.

- Есть еще один момент, - снова вступил Вереск. - Не сочтите за наглость, Юлия, но как у вас с репродуктивными способностями?

- Не знаю, - смутившись, ответила я. - Нормально… наверное. У меня… эээ… не было шанса проверить. Знаете, об этом, мне кажется, не задумываешься, пока не решаешь завести ребенка.

- Напрасно, - укоризненно заметил магистр. - Вам следует более ответственно подходить к вопросам своего здоровья. Впрочем, на этот счет вы можете не волноваться. Я проверил: репродуктивная система функционирует нормально, развитие в соответствии с возрастом. Никаких отклонений.

- Я рада, - мне, наконец, удалось справиться со смущением и взять себя в руки. - Но какое это имеет отношение к обсуждаемому вопросу?

- Самое прямое. Дело в том, что все известные нам дети Найэри, независимо от пола, были стерильны.

Видимо, я сильно изменилась в лице, потому что Вереск подался вперед и обеспокоенно спросил:

- Что с вами, Юлия?

- Моей матери всю жизнь говорили, что она не может иметь детей, - пояснила я. - Она смогла впервые забеременеть только в сорок лет. И беременность протекала очень тяжело.

- Ваша медицина умеет лечить бесплодие? - с живейшим интересом спросил магистр.

- Не всякое, - я попыталась вспомнить, что мне известно о бесплодии и его лечении. В голове булькала каша из "экстракорпорального оплодотворения", "искусственной инсеминации" и других труднопроизносимых латинских терминов. - Вообще-то, я в этом не разбираюсь, вам лучше спросить у Кости. Но, если честно, мне кажется, что бесплодие, обусловленное несовместимостью геномов, это как раз тот случай, когда медицина бессильна.

- Да! Хорошо, что вы напомнили о генетической несовместимости, - спохватился магистр. - По имеющимся у нас данным, союз Найэри и человека вообще не способен дать потомство.

- Это откуда, интересно, у вас такие данные? Ведь Найэри покинули Эртан сразу после появления людей, разве нет?

- Официально - да. Но у нас есть основания подозревать, что они регулярно - минимум раз в тысячелетие - присылают в Эртан тайную инспекцию.

- Если инспекция тайная, откуда вы о ней знаете?

Магистр мягко улыбнулся и ничего не ответил. Я повернулась к друзьям, ища поддержки, и обнаружила, что Вереск сидит, откинувшись к стене и скрестив руки на груди, и смотрит на меня с насмешливым любопытством, а Женька откровенно веселится.