Смерть придумали люди - Середа Светлана Викторовна - Страница 82

- Миледи, - подхватился Женя, - позвольте вам представить Юлию, мою сводную сестру. Юля, это графиня Вэллария да Оратти. Единственная женщина, перед которой я преклоняюсь.

Я с удивлением поняла, что, несмотря на трескучую патетику фразы, это не очередной комплимент. Женька действительно безмерно уважал эту женщину, и его чувства не имели ничего общего с ее красотой или титулом.

Графиня смерила меня долгим заинтересованным взглядом. Если версия о нашем с белль Канто родстве и вызвала у нее сомнения, она предпочла деликатно о них умолчать.

- Добро пожаловать в мой дом, Юлия.

Я тоже поклонилась, стараясь в точности повторить движения Вереска (только, помня о разнице в нашем с ним социальном положении, добавила к поклону еще десяток сантиметров). Получилось неуклюже, и я мысленно порадовалась, что надела брючный дорожный костюм. Будь на мне платье, неизбежно пришлось бы изображать женский вариант поклона, а этот шедевр церемониальной хореографии мне точно не по зубам. Со всеми заморочками последних недель я так и не удосужилась попрактиковаться в искусстве светского этикета.

- Женя, вы голодны? Я прикажу накрыть стол.

- С вашего позволения, графиня, я хотел бы сначала побеседовать с Мигелем.

- Он в своей спальне, я провожу тебя. Мик сказал, что хочет видеть тебя одного. Женя!…

Графиня порывистым движением схватила Женьку за руку. Маска аристократической надменности сменилась мольбой и болью влюбленной женщины.

- Он будет просить тебя взять его с собой. Откажи ему. Пожалуйста. Я знаю, он все равно уйдет за… ним. Но я не могу отпустить его сейчас. Он только неделю назад начал сам ходить. Он еще слишком слаб! Пообещай мне, что он не уйдет с тобой!

В последней фразе странным образом сочетались смиренная просьба и жесткое приказание. Пальцы на Женькином запястье побелели от напряжения.

- Я клянусь, что не возьму Мигеля с собой, даже если он будет умолять об этом. Но удержать его здесь только в ваших силах, миледи.

- Спасибо, - спохватившись, она отпустила Женькину руку. На запястье остались неровные красно-белые пятна. - Идем.

Когда они удалились, мы с Вереском привычно расселись по разным углам. Нимроэль осталась стоять, прислонившись к столу посередине гостиной. Это было единственное место, с которого она могла одинаково хорошо видеть нас обоих.

- Вы что, поссорились? - с любопытством спросила эльфийка.

- Нет! - хором ответили мы.

Она перевела задумчивый взгляд с меня на Вереска и обратно.

- Из вас получилась бы прекрасная пара, если бы вы сами не усложняли ситуацию.

Вереск вежливо приподнял уголки губ - дал понять, что он слышал реплику собеседника, но не считает нужным развивать тему. Я отчаянно покраснела и с вызовом поинтересовалась:

- Это тебе тоже лорд Дагерати рассказал?

- Зачем говорить? Я и так вижу. Это часть моей работы.

- Ты видишь не все, Ним, - ровно сказал Вереск.

- Я вижу главное, - упрямо возразила эльфийка. - И я вижу, что вы сами зачем-то создаете себе трудности.

- Действительно, зачем городить огород, когда можно просто переспать? - язвительно заметила я. - Здоровый секс - и никаких глупостей.

Ним бросила на меня проницательный взгляд и с грустью покачала головой, словно говоря: "Бедная девочка…" Ненавижу, когда на меня так смотрят!

- Скажи, пожалуйста, Нимроэль, а ты со своими мужчинами спишь только по работе или есть кто-нибудь для удовольствия?

Эльфийка, к моему разочарованию, не обиделась.

- Я совмещаю приятное с полезным. И занимаюсь любовью с теми, кто мне нравится. Не только с мужчинами, - она лукаво улыбнулась. - Ты мне нравишься.

Я не поддалась на провокацию.

- Ты не в моем вкусе. Предпочитаю темноволосых.

- Я заметила, - согласилась она. - Но, поверь мне, цвет волос - это не самое главное в сексуальном партнере.

- Да ну! Вот это откровение. Что же самое главное?

- Для кого как. Некоторые считают, что чистота крови…

Ее лицо омрачилось, и в какой-то момент мне даже показалось, что Ним сейчас заплачет, но глаза остались сухими. Так-так. И кто здесь после этого "бедная девочка"?

Видимо, она здорово разозлила меня своими намеками о наших с Вереском отношениях - отношениях, о которых она не имела ни малейшего понятия! Иначе не могу объяснить, зачем я завела этот садистский разговор, единственной целью которого было побольнее уколоть собеседника.

- А ведь весь твой эпатаж - это не просто так, Ним. Кому и что ты пытаешься доказать, прыгая из постели в постель? Дай-ка угадаю. Тебя бросил любовник-человек? Какой-нибудь высокомерный зануда из Ближнего Круга?

- Юлия! - Вереск предостерегающе повысил голос.

- Все в порядке, Кристоф, - успокоила его Нимроэль. - Твоя подруга наблюдательна и догадлива. И, пожалуй, заслуживает того, чтобы услышать эту историю. Ты не возражаешь?

- Я тут ни при чем, - Вереск пожал плечами - вроде бы равнодушно, но мне показалось, он не хотел, чтобы Ним откровенничала на эту тему. Это подогрело мое любопытство. Я подалась вперед, выжидательно уставившись на эльфийку.

Она помолчала, собираясь с духом. Уже тогда было видно, что рассказ намечается не из легких, но, распаленная обидой и любопытством, я не обратила на это внимания.

- Это было очень давно, - тихо начала Нимроэль. - Я только-только вышла из детского возраста и познала чувственную любовь. У меня не доставало ни опыта, чтобы отличить любовь от желания, ни силы, чтобы противиться своим чувствам. Он был меня старше в несколько раз. Один из самых могущественных магов своего времени… Ему прочили место Архимагистра водной элементали, и он его не получил только потому, что был известен своими античеловеческими настроениями. Но мне не было дела до его политических убеждений. Я потеряла голову в один миг - это было как вспышка молнии… У нас с ним ничего не было, мы даже почти не разговаривали. Но один его взгляд заставлял меня сходить с ума от желания принадлежать ему - немедленно, целиком, до последней клеточки тела… Я искренне принимала свое влечение за любовь, и только много позже, уже в Академии, поняла, что это было не естественно.

Видишь ли, у эльфов инстинкт размножения проявляется не так остро, как у людей. Вы, смертные, торопитесь жить, любить, размножаться. Нам спешить некуда - впереди вечность. Тебе, наверное, сложно понять, но эльфы вполне могут обходиться без секса годами, столетиями - пока желание иметь ребенка не станет нестерпимым. Потерять голову от простой животной страсти - это не нормально. Скорее всего, он использовал магию. Среди классических водных заклинаний нет таких, что могут вызвать подобную гормональную бурю, но он, повторюсь, был магом невероятной силы и таланта. Я бегала за ним послушной собачонкой, выпрашивая взгляды и улыбки, как подачки с хозяйского стола. Меня запирали дома - я убегала. Я разругалась с семьей и с друзьями… Ему нравилось дразнить меня. Однажды он сказал, что готов сделать меня своей любовницей, если я докажу силу своих чувств - попрошу его об этом публично, - Ним на секунду прикрыла глаза и проглотила комок в горле, но тут же взяла себя в руки и продолжила прежним ровным тоном. - Я, конечно, пришла. И валялась у него в ногах, и умоляла о милости, и обещала сделать все, что он потребует. Он рассмеялся и ответил, что никогда не осквернит свое тело любовью со шлюшкой из воздушного клана - только истинная дочь Воды достойна разделить с ним ложе. Для него это был всего лишь очередной ход в кампании за чистоту брачных союзов.

- Вот сука! - вырвалось у меня. Я искренне сопереживала Нимроэль, совсем позабыв, что этот разговор начался с моей попытки уязвить собеседницу. - Надеюсь, ты ему потом отомстила?

- Я? - Ним грустно усмехнулась. - Нет, что ты. Я еще долго приходила в себя, но это уже совсем другая история. Ему отомстила судьба.

- А что с ним случилось? Расскажи. Должен же у этой драмы быть счастливый конец.

- Ну, он не такой уж и счастливый. Как всегда, когда судьба берется мстить, под раздачу попадают невиновные… Его сын не на шутку влюбился в смертную женщину. Она родила от него ребенка. А мой мучитель ненавидел людей куда больше, чем всех эльфов вместе взятых. И тогда настал его черед сходить с ума. Он умолял сына разорвать позорную связь со смертной, угрожал, шантажировал, пытался убить ребенка. Все тщетно. И когда одно из его покушений чуть было не увенчалось успехом, сын вызвал его на поединок чести.