Разрушитель кораблей - Новыш Михаил А. - Страница 21

— На кой черт ты это сделала?! — закричал он, когда немного пришел в себя.

— Мы команда, Гвоздарь, — скорчив мину, ответила Везучая Девочка. — Ты не сможешь получить награду за мое спасение, если умрешь. Тащи свой зад на мой корабль, будем приводить тебя в порядок.

— Команда, — со смехом повторила Пима, с силой хлопнув Везучую Девочку по плечу. — Богачка начала говорить на нашем языке.

Ухмыльнулась, а потом поглядела на Гвоздаря совершенно серьезно.

— Она права. Твоя мама очень порадовалась бы, будь у нее деньги на какой-нибудь «циллин». Хочешь умереть, как она?

Обливаясь потом, плача. С кожей, горящей огнем. С опухшей от заражения шеей. С красными глазами, в уголках которых был гной.

Гвоздарь вздрогнул.

— О'кей, хочешь поиграть в доктора — валяй, — сказал он. Достал из мешка апельсин и начал спускаться к берегу. — Я не собираюсь умирать так, как она. Такого не будет.

Но храбрые слова не помогли ему спускаться по склону. Это его тревожило. Плечо, рука и спина горели огнем. Везучая Девочка и Пима вели его за руки, медленно, как старушку, готовую рассыпаться.

Продолжая спускаться, он думал над словами Везучей Девочки. Неприятно, но факт. Если он умрет, что ему толку с вознаграждения? Гвоздарь постарался сдержать охватывающий его страх, но тот остался где-то в укромном уголке его головы.

Он не раз видел, как гноились и гнили раны у других. Как начиналась гангрена. Как в обрубках, оставшихся после ампутации, копошились опарыши. Под показной бравадой прочно угнездился страх. Мама молилась Кали-Марии Всемилостивой, но умерла в бреду, окруженная тучей мух. Гвоздарь отчасти верил в сверхъестественное, и задумался, не уравновесил ли Бог-Мусорщик на своих весах удачу болезнью, которая убьет его прежде, чем он получит награду. Садна была права. Надо было сделать хорошее подношение Богу-Мусорщику и Норнам после того, как он выбрался из нефти. А он вместо этого чихнул на свалившуюся удачу.

Они спустились к океану. За ночь корабль подняло приливом, он стоял почти ровно, так что забраться будет труднее. Пима с нескольких попыток втащила Гвоздаря наверх, со стоном. Мышцы играли на ее теле, когда она тащила его, как свиную тушу. Положила на углепластиковую палубу корабля, а затем вместе с Везучей Девочкой отправилась в трюм.

Когда они наконец вернулись, то лишь покачали головами.

— Шкаф разбит оказался, — сказала Везучая Девочка. — Все унесло в океан.

Она оглядела разбитый корабль.

— В воде нигде не видно.

Снова покачала головой.

— Все пропало.

Гвоздарь пожал плечами с деланым безразличием.

— Когда твои люди сюда прибудут, то дадут мне лекарство, — сказал он. Но про себя подумал, сколько у него времени на самом деле. Он уже немного дрожал, и его знобило, несмотря на то что солнце уже хорошо согревало их.

— Со всеми вашими спутниками это не займет много времени, так?

— Ага. Точно, — ответила Везучая Девочка, но без особой уверенности.

Пима кивнула на украшения.

— Имея твое золото, мы можем купить лекарство у Лаки Страйка, без проблем, — сказала она.

Везучая Девочка оторвала взгляд от раны Гвоздаря.

— У этого Лаки Страйка есть лекарства?

— Конечно, — ответила Пима. — Он водится с большими боссами. Заказывает у них всякие штуки, которые они привозят на поезде.

— Нет, — сказал Гвоздарь, качая головой. — Нам нельзя, чтобы кто-то узнал про корабль. Они заберут всю добычу.

Он вздрогнул.

— Надо не высовываться, пока не прибудут ее люди. А тогда сможем делать все, что захотим. Как только люди узнают, они прибегут за нашей добычей и заберут все.

— Это не ваша добыча, — возмущенно сказала Везучая Девочка. — Это «Перекати-поле», мой корабль.

— Это разбившийся корабль, — покачав головой, ответила Пима. — А ты осталась в живых только потому, что Гвоздарь лучше большинства живущих здесь людей. Видимо, у него случился какой-то религиозный опыт. Может, у тебя «больной глаз».

— Нет у меня никакого «больного глаза», — мотнув головой, ответил Гвоздарь.

Пима глянула на него.

— Не думаешь, что расплачиваешься за удачу?

— Что такое «больной глаз»? — спросила Везучая Девочка.

— Ты не знаешь, что такое «больной глаз»? — уставившись на нее, спросила в ответ Пима.

— Никогда не слышала, — покачав головой, ответила та.

— Не знаешь, как умирающие предвидят будущее? Перед тем как Норны заберут их?

— Нет у меня «больного глаза», — устало сказал Гвоздарь. Сел на залитую солнечным светом палубу. — Может, если промою, получше станет.

— Не говори глупостей, — буркнула Пима. — Тебе ни от чего лучше не станет, только от лекарства.

Гвоздарь закрыл лицо ладонями.

— И сколько ждать? Когда твои люди приедут?

Везучая Девочка пожала плечами:

— GPS должен был дать им сигнал. Думаю, скоро.

— Ты такая важная персона?

— Весьма, — смущенно ответила она.

— А откуда ты родом? — спросил он. — Ты это от нас скрыла.

Везучая Девочка задумалась.

— Мы команда, — напомнила ей Пима.

— Меня зовут Чоудхури. Нита Чоудхури.

— Никогда не слышали о таких, — пожав плечами, ответили они.

— У меня фамилия матери, пока я не вступлю в права наследства, — сказала она и снова задумалась. — А фамилия отца — Патель.

И выжидательно замолчала.

Повисло молчание.

— Патель? — переспросила Пима. — «Патель Глобал Транзит»?

Они ошеломленно переглянулись.

— Так ты дочка босса? — спросил Гвоздарь. Пима с яростным лицом бросилась на Ниту и встряхнула ее.

— Так ты одна из этих проклятых богачей, которые деньги на крови делают?! — вскричала она.

— Нет!

— «Патель Глобал» скупают здесь все, — сказала Пима. — Мы их эмблему постоянно видим. Их, «Дженерал Электрик», «Флюид Дизайн» и «Ку-ок LG». Все только и говорят, что надо выполнять норму, чтобы эти чертовы скупщики не стали искать других поставщиков. В Ирландии или Бангладеш. «Лоусон энд Карлсон» даже респираторов нам не дают, чтобы цену сбить.

— Я не знала, — пристыженно ответила Нита. — Это дела корпорации… выбирать поставщиков вторичного сырья.

Она задумалась.

— Слом старых кораблей, наверное, единственный источник сырья.

Она отвела взгляд.

— Я никогда не вдавалась в подробности этого сегмента компании.

— Чертова богачка, — гневно сказала Пима. — Тебе повезло, что мы не знали, кто ты такая, когда ты валялась в своей спальне, заваленная мебелью.

— Оставь ее в покое, Пима, — сказал Гвоздарь. Его подташнивало, он чувствовал себя все хуже. — У нас появилась проблема посерьезнее. Гляди.

Он показал на горизонт.

Пима и Нита обернулись. Все трое глядели на полоску песка, ведущую к берегу. Прилив отступал. И со стороны берега, где ломали корабли, к ним двигалась группа людей, человек восемь-десять.

— Это твои люди за тобой пришли? — спросила Пима. — Твои чертовы торговцы?

Нита не обратила внимания на колкость и вытянула шею, вглядываясь.

— Не вижу.

Бегом бросилась в трюм и вернулась с подзорной трубой. Навела ее на группу людей.

— В шрамах и татуировках. Ваши люди?

Пима взяла у нее трубу и посмотрела.

— Ну? — настойчиво спросила Нита. — Одна из ваших команд, собирающих добычу?

— Еще хуже, — ответила Пима, качая головой и отдавая трубу Гвоздарю. — Гляди.

— Что значит «еще хуже»? — спросила Нита.

Взяв подзорную трубу здоровой рукой, Гвоздарь навел ее на берег вдали. Сначала увидел песок, лужи с морской водой, а затем и спешно идущих людей. Нашел среди них главного, увидел его лицо.

— Кровь и ржавь, — тихо выругался он.

— Что такое? — снова спросила Нита. — Кто там?

— Его отец, — со вздохом ответила Пима.

12

Ричард Лопес быстро шел по песку, благо вода отступила на время. С ним было много людей, вся его костоломная команда. Они поддерживали на берегу порядок, пока это им было выгодно, и ничего не делали, если выгоды с этого не было. На них сверкали найденные на кораблях камни, стальные цепочки и куски медной проволоки, обмотанные вокруг бицепсов. Мужчины и женщины, поработавшие в командах по тяжелым грузам, но сменившие эту работу на теневой бизнес в притонах, где играли, торговали наркотиками и гуляли с девочками.