Увертюра к смерти - Марш Найо - Страница 62

Ректор с любопытством посмотрел на него.

— Я думал, что вы знаете. Я имею в виду ваше положение…

— Раз оружие оказалось моей собственностью, мне казалось, что лучше держаться подальше от этого дела. С технической точки зрения, я — подозреваемый.

— Да. Дорогой мой, да, — проговорил ректор, потягивая черри. — Как и все мы.

— Интересно, — сказал эсквайр, — что собирается делать Аллен.

— Не думаете ли вы, что он собирается.., арестовать кого-то?

Они в изумлении посмотрели друг на друга.

— Обед подан, сэр, — сказал Тэйлор.

— Спокойной ночи, дорогая, — сказал доктор Темплетт своей жене. — Я думаю, что когда я вернусь, ты уже будешь спать. Я рад, что сегодня у тебя был хороший день.

— Это был великолепный день, — произнёс спокойный, любезный голос. — Спокойной ночи, дорогой.

Темплетт тихо закрыл дверь. В его комнате на другом конце лестничной площадки трезвонил телефон. До восьми надо было позвонить в больницу. Он вошёл в свою комнату и снял трубку.

— Алло!

— Это ты, Билли?

Он сел, похолодев, прижимая трубку к уху.

— Билли? Алло! Алло!

— Ну? — сказал доктор Темплетт.

— Значит, ты жив, — сказал голос на другом конце.

— Я не был арестован, в конце концов.

— Довольно странно, но я тоже, несмотря на то, что была у Аллена и взяла на себя всю ответственность за письмо…

— Селия! Не по телефону!

— Меня не слишком заботит то, что теперь может случиться со мной. Ты покинул меня в беде. Остальное не имеет значения.

— Что ты хочешь сказать? Нет, не говори этого? Это не правда.

— Ну что ж, прощай, Билли.

— Подожди! Тебе велели прийти в ратушу сегодня вечером?

— Да. А тебе?

— Да.

Доктор Темплетт провёл рукой по глазам. Он быстро промычал:

— Я заеду за тобой.

— Что?

— Если хочешь, я отвезу тебя туда.

— У меня есть машина. Тебе не нужно беспокоиться.

— Я заеду за тобой в девять.

— И высадишь меня через несколько минут, так?

— Это не совсем справедливо. Как ты думаешь, что я подумал, когда…

— Ты, очевидно, не веришь мне. Это все.

— О, Боже… — начал было доктор Темплетт. Но голос в трубке холодно оборвал:

— Хорошо. В девять. Почему, как ты думаешь, он хочет, чтобы мы все пришли в ратушу? Он собирается арестовать кого-нибудь?

— Я не знаю. Как ты думаешь?

— Я тоже не знаю.

Часы на церкви пробили девять, когда полицейская машина остановилась у ратуши. Из неё вышли Аллен и Фокс, сопровождаемые сержантом Эллисоном и двумя мужчинами в защитной форме. В тот же момент подъехал Найджел на своей машине вместе с сержантом Роупером. Они все вошли в ратушу через заднюю дверь. Аллен включил свет на сцене и в комнате отдыха.

— Итак, что мы имеем, — сказал он. — Два ряда ступенек от комнаты отдыха до сцены. Я думаю, Фокс, что мы опустим занавес. Вы можете остаться на сцене. Вы тоже, Басгейт, за кулисами, и ни слова вашего чтобы не было слышно. Вы знаете, когда спускаться вниз и что делать?

— Да, — нервно сказал Найджел.

— Хорошо. Эллисон, будет лучше, если вы переместитесь к парадной двери, а остальные могут расположиться в задних комнатах. Приглашённые пройдут прямо через комнату отдыха и не увидят вас. Роупер, вам нужно выйти на улицу и направлять их к задней двери. Затем войдёте сами. Но тихо, если не хотите, чтобы я вырвал у вас все пуговицы и чуть не убил вас. Остальные могут оставаться в уборных, пока не соберётся вся компания. Когда все соберутся, я захлопну обе двери на сцену. Затем вы сможете пройти в комнату отдыха и сесть на ступеньки. Рояль стоит на месте, так. Фокс? А ширма? Да. Хорошо. Опускаем занавес.

Занавес опустился в три шумных толчка, подняв облако пыли.

Отделённая от той части, где был зрительный зал, сцена выглядела как настоящая. Декорации Дины, хотя и были залатаны и потребовали большой изобретательности, были похожи на декорации некой труппы, совершающей турне по графству, а стулья и другая обстановка миссис Росс очень выделялись на общем фоне. Ярко освещённая сцена как будто ожила и пребывала в состоянии ожидания. Аллен положил на круглый стол анонимное письмо, прелюдию до диез минор, “Венецианскую сюиту”, кусочки резины в коробке, лук, ящик и чайник. Затем он накрыл эту странную коллекцию скатертью.

Фокс и Аллен принесли дополнительные стулья из уборных и поставили на сцену одну из парафиновых ламп.

— Восемь стульев, — подсчитал Аллен. — Правильно. Мы готовы? Думаю, да.

— Что-нибудь ещё нужно, сэр?

— Ничего. Помните о своей роли. Оставьте свет в комнате отдыха. Кажется, он уже идёт. Уходите.

Фокс пошёл в уголок суфлёра. Найджел прошёл через противоположную дверь и сел вне поля зрения в тени просцениума. Эллисон спустился в зрительный зал, два человека в защитной одежде исчезли в актёрских уборных, и Роупер, тяжело дыша, направился к задней двери.

— Шоковая тактика, — пробурчал Аллен. — Черт, я ненавижу это. Это нечестно и выглядит как самый настоящий эксгибиционизм. О, что ж, ничего не поделаешь.

— Я не слышу шума машины, — прошептал Найджел.

— Она подъезжает.

Они все прислушались. Завывал ветер и дождь стучал в ставни.

— Воспоминания об этом месте у меня навсегда будут связаны с этим шумом, — заметил Найджел.

— Сегодня погода хуже, чем когда-либо, — проворчал Фокс.

— Вот он, — сказал Аллен.

Теперь все они услышали, как на дороге остановилась машина. Хлопнула дверца. Слышно было, как скрипел гравий под ногами. Послышался голос Роупера. Открылась задняя дверь. Роупер, неожиданно превратившись в мажордома, громко объявил:

— Господин Джернигэм-старший, сэр. И эсквайр вошёл.

Глава 26

МИСС ПРЕНТАЙС ЧУВСТВУЕТ СКВОЗНЯК

— Таким образом, вы понимаете, — сказал Аллен, — я вёл к тому, чтобы поинтересоваться, был ли, откровенно говоря, целью её визита шантаж.

Лицо эсквайра было лишено любых его нормальных оттенков, но в этот момент вспыхнуло и зарделось.

— Я не могу поверить в это.

— В связи со сведениями, имеющимися у полиции… Эсквайр сделал резкий, неуклюжий жест правой рукой. Стоя посреди сцены, под беспощадным светом, он казался одновременно испуганным и решительным. Аллен в течение минуты молча смотрел на него, а затем сказал:

— Видите ли, мне кажется, я знаю, что она хотела вам поведать.

У Джернигэма отвисла челюсть.

— Я не верю вам, — сказал он охрипшим голосом.

— Тогда разрешите мне сказать вам, в чем, по моему мнению, была её власть над вами.

Голос Аллена все звучал и звучал, спокойно, бесстрастно. Джернигэм слушал, не поднимая глаз. Однажды он поднял голову, как будто хотел перебить, но, кажется, тут же передумал и принялся кусать ногти.

— Я даю вам эту возможность, — сказал Аллен. — Если теперь вы хотите мне рассказать…

— Мне нечего вам рассказать. Это не правда.

— Миссис Росс не приходила к вам сегодня днём с этой историей? Она не договорилась с вами ни о чем определённом?

— Я не могу обсуждать этот вопрос.

— Даже, — сказал Аллен, — исходя из имеющихся у полиции сведений?

— Я ни с чем не соглашусь.

— Очень хорошо. Я боялся, что вы будете настаивать.

— В моем положении…

— Именно из-за вашего положения я предоставил вам такую возможность. Большего я сделать не могу.

— Я не понимаю, зачем вам нужно общее собрание.

— Шоковая тактика, сэр, — сказал Аллен.

— Я.., я не одобряю.

— Если вы желаете, сэр, я могу представить свой отчёт, а вы подадите формальную жалобу в Скотленд-Ярд.

— Нет.

— Это не будет иметь никакого значения, — сказал Аллен. — Кажется, приехали все остальные. Это ваше последнее слово?

— Мне нечего сказать.

— Очень хорошо, сэр.

Роупер постучал в одну из дверей комнаты отдыха.

— Да! — прокричал Аллен.

— Они здесь, "сэр, собрались все.