Увертюра к смерти - Марш Найо - Страница 66

— Если господин Джернигэм захочет увидеться с Элеонорой Прентайс, это можно устроить. Она будет под надзором суперинтенданта Блэндиша.

Он поклонился и уже направлялся к выходу, когда услышал громкий голос Джоуслина:

— Подождите минуту.

— Да, сэр?

Аллен быстро подошёл к его стулу. Эсквайр взглянул на него.

— Я знаю, что вы пытались подготовить меня к этому, — сказал он. — Вы угадали, что говорила мне эта женщина. Я не мог вынести этого, пока.., пока все не кончилось.., я не признался бы в этом. Вы понимаете?

— Да.

— Черт знает что такое! Как подумаю, что нам предстоит наутро… Просто я хотел сказать, что оценил то, как вы действовали. Очень деликатно.

— Я хотел избежать финальной сцены, если бы увидел другой возможный способ.

— Знаю. Конечно, я не должен задавать вопросов. Есть кое-что, чего я не понимаю… Аллен, вы считаете, она не в своём уме?

— Я уверен, что доктор Темплетт даст вам совет, к какому психиатру лучше обратиться, сэр.

— Да. Спасибо.

Эсквайр сощурился и неожиданно протянул руку.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр. Генри сказал:

— Я выйду с вами.

Пока они шли к двери, Аллен думал: “Что-то есть в этих Джернигэмах из Пен Куко”.

— Странно, — сказал Генри. — Я полагаю, что это сильный удар для всех нас. Но я в данный момент вообще ничего не чувствую. Ничего. Я не могу поверить, что она… А где она?

— Полицейская машина сейчас движется в направлении Грейт-Чиппинг. Ей понадобятся кое-какие вещи из Пен Куко. Мы сообщим вам об этом.

Генри резко остановился у двери.

— Она испугана? — спросил он неожиданно ледяным голосом.

Аллен вспомнил её лицо, губы, поднятые над выступающими далеко вперёд зубами, глаза навыкате, в которых не было слез, пальцы, которые сжимались и разжимались, как будто она что-то уронила.

— Я не думаю, что она чувствует страх, — сказал он. — Она была абсолютно спокойна, не плакала.

— Она не умеет. Отец часто говорил, что она даже в детстве никогда не плакала.

— Я помню, ваш отец говорил мне это.

— Я ненавидел её, — сказал Генри. — Но сейчас в этом нет никакого смысла. Она выжила из ума. Это странно, потому что никто в семье не страдал безумием. Что будет дальше? Я хочу сказать, когда её начнут судить? Мы.., что мы должны делать?

Аллен рассказал ему, что им следует сделать. Впервые в жизни он давал советы родственникам человека, обвинённого в убийстве. Он сказал:

— Но вы должны попросить прежде всего совета у ваших адвокатов. И это действительно все, что я могу вам сказать.

— Да. Да, конечно. Спасибо, сэр.

Генри внимательно всматривался в лицо Аллена. Он видел его сквозь полоски дождя, которые блестели от света, лившегося через открытую дверь.

— Странно, — отрывисто произнёс Генри. — Вы знаете, я собирался расспросить вас о Скотленд-Ярде. Как там начинают.

— Вы серьёзно думаете об этом?

— Да. Мне нужна работа. Хотя едва ли она подходит для племянника обвиняемой.

— Не вижу причин, почему вам нельзя попробовать себя в роли полицейского.

— Я читал вашу книгу. Боже мой, как странно вот так просто стоять здесь и беседовать с вами.

— Вы гораздо сильнее потрясены, чем вам кажется. На вашем месте я отвёз бы отца домой.

— Со вчерашнего дня, сэр, мне казалось, что я уже видел вас раньше. Я сейчас вспомнил. Агата Трои написала ваш портрет, не так ли?

— Да.

— И очень хороший, правда? Довольно лестно позировать для Трои. Какая она?

— Я считаю её очень славной, — сказал Аллен. — Она согласилась выйти за меня замуж. Спокойной ночи.

Он улыбнулся, помахал рукой и шагнул в дождь.

Найджел подъехал на своей машине к дому ректора и отвёз Аллена в Грейт-Чиппинг.

— Остальные только что уехали, — сказал Найджел. — Мисс П. упала в обморок после вашего ухода, и Фоксу опять пришлось вызвать Темплетта, чтобы привести её в чувство. Они заедут за охранницей в местный участок.

— Неужели упала в обморок?

— Да. Она что, совсем рехнулась?

— Я не стал бы так говорить. Не совсем.

— Нет?

— Странности у неё стали проявляться только с субботнего вечера. Возможно, у неё сильный невроз. Неуравновешенность, истеричность и так далее. В суде во время процесса очень внимательно относятся к определению умопомешательства. Её адвокат, возможно, будет говорить о моральном разложении, мании или галлюцинациях. Если он докажет, что у неё есть отклонения на уровне мышления, он преуспеет в защите. Боюсь, что бедному старому Коупленду придётся поделиться своим опытом. Они возмутятся, что я приказал вам играть на рояле, но я подстраховался тем, что предупредил слушателей. Возможно, мисс П. будет помилована, даже если умопомешательство и не удастся доказать. Все проголосуют за то, что она невиновна, и дело с концом.

— Аллен, не могли бы вы мне обрисовать все в общих чертах?

— Хорошо. Где мы находимся? Темно, хоть глаз выколи.

— Как раз въезжаем в Чиппинг. Впереди полицейская машина.

— Ага. Итак, вот в каком порядке, по нашему мнению, развивались события. В пятницу, к двум часам сорока минутам, Джорджи установил свою ловушку. Мисс Кампанула пыталась попасть в ратушу до того, как он ушёл оттуда. Он спрятался, когда шофёр заглядывал в окно. Когда шофёр ушёл, Джорджи снова закрепил полотно наверху рояля, поставил на место горшки с геранью и удрал. Через минуту или две после половины третьего мисс К, прошла мимо мисс П. в воротах церкви. Мисс П. была замечена Гибсоном. Она пересекла Чёрч-Лейн и должна была пройти мимо ратуши по пути на Топ-Лейн. На Топ-Лейн она в три часа встретилась с Диной Коупленд и Генри Джернигэмом.

Очевидно, ей понадобилось полчаса, чтобы пройти четверть мили. Мы проделали это вчера за пять минут. Должно быть, она вошла в ратушу в состоянии очень сильного волнения, потому что ректор “отругал” её на исповеди. Должно быть, она села за рояль, нажала на левую педаль и получила струю воды прямо в лицо. Она вынула водяной пистолет, и, вероятно, в этот момент у неё зародилась первая неясная мысль о будущем преступлении, потому что она никому не рассказала об этой ловушке. Может быть, она вспомнила про кольт и решила проверить, не подойдёт ли он по размерам. Мы не знаем. Мы только знаем, что в три часа у неё была сцена на Топ-Лейн с Генри и Диной, сцена, которая была подсмотрена и подслушана этим старым мерзким типом Трантером. Трантер и Дина обратили внимание, что лиф её платья был мокрый. Это, вместе с отклонением по времени, всего лишь обрывки улик, которые у нас есть, чтобы немного подкрепить нашу теорию, но я хотел бы знать, как ещё она могла намочить лиф платья, если не с помощью водяного пистолета. Дождя не было, и, в любом случае, при дожде это выглядело бы немного не так. И я хотел бы знать, как ещё можно объяснить её приход в три часа на место, до которого всего пять минут ходьбы.

— Да, это, конечно, потребует некоторого объяснения.

— Дворецкий вспомнил, что она вернулась в четыре. В пять Генри объяснил механизм действия кольта собравшимся у него людям, подчеркнув и проиллюстрировав действие предохранителя. Мисс П. сказала ректору, что хочет увидеться с ним вечером. Наверняка она собиралась представить ему искажённую и пропитанную ядом версию о встрече между Генри и Диной. Она собиралась прийти к ректору после заседания кружка книголюбов. Это должно было случиться часов в десять. Теперь, вскоре после десяти, мисс К, сама падает в объятия ректора в его кабинете.

— О, Господи!

— Да. Я надеюсь, что ради него мы не будем разглашать это, но, признаюсь, это довольно слабая надежда.

Шторы не были задёрнуты, и кто угодно, оказавшийся на тропинке, ведущей к ратуше, мог все увидеть. Примерно в четверть одиннадцатого мисс Дина слышала, как калитка в рощице издала свой обычный пронзительный скрип. Она подумала, что кто-то вышел через неё, и решила, что это была мисс К. Мы утверждаем, что это была мисс Прентайс, идущая на встречу с ректором. Мы утверждаем, что она стояла у калитки, ошарашенная сценой, которую увидела в окне кабинета ректора. Но она буквально интерпретировала то, что увидела, и пала жертвой ярости, которая охватывает женщину, чьё стареющее сердце устремлено к мужчине и чьи нервы, желания и мысли сконцентрированы на достижении своей цели. Мы думаем, что она развернулась, прошла по ступенькам и вернулась на Топ-Лейн. Чтобы подкрепить эту теорию, мы имеем два неясных отпечатка каблуков, заявление, что никто больше не пользовался этой калиткой в тот вечер, и тот факт, что мисс П. позвонила вскоре после этого из ратуши.