Школьный Надзор - Шушпанов Аркадий Николаевич - Страница 27

Здания практически не изменились. Люди превратились в размытые тени, машины и троллейбусы – в растянутые сгустки тумана. Дмитрия всегда интересовало, почему строения на первом слое остаются как были, а движущиеся механизмы сюда не попадают, если специально не затаскивать.

Школьники продолжали энергично крутить головами – мрачное величие пустого Невского захватывало дух.

– Мы еще на стрелку Васильевского через Сумрак поглядим, – пообещал Александр.

Свернули, потом еще – и неожиданно пришли. Через стальную дверь с домофоном проникли в парадную и поднялись на второй этаж. Дреер, честно говоря, думал, что их поселят в какой-нибудь ведомственной гостинице. Но под служебное жилье Инквизиторы перестроили огромную старинную квартиру с высоченными потолками. Похоже, что даже не одну: все это занимало целый этаж. Наверняка расселили несколько коммуналок.

– Душевых всего две, – показывал куратор. – Санузлов тоже. Это единственное неудобство. В остальном все по высшему разряду.

Не врал. В каждой комнате – стильная, едва ли не антикварная мебель, здоровый плоский телевизор (у них в школьном жилом корпусе такой один на этаж, и то вроде бы диагональ поменьше), даже зачем-то холодильник.

– Расселяемся парами, – руководил Александр. – В одной из комнат придется Темному со Светлым.

– А можно мы втроем?! – возгласил Стас Алексеенко, показывая на себя, Карена и Толика Клюшкина.

– Не по правилам, – отрезал Александр.

– Пусть, – тихо сказал Дмитрий. – Там же, кроме двух коек еще, по-моему, кресло раскладывается.

– Хм… Ну хорошо, – согласился Инквизитор. Скорее всего он еще раз внимательно рассмотрел троицу сумеречным зрением.

Митя Карасев тем временем уже вытаскивал из сумки ноутбук.

– Можешь к телевизору его подключить, – сообщил куратор.

– Ого! – посмотрел на новый «монитор» Карасев.

– Тема! – поддержал Клюшкин.

Когда только успели подружиться, подумал Дмитрий. Впрочем, в поезде и не такое могло быть. Впустили же «мертвые поэты» в свой круг Анну. Надзиратель представил, как ночью сюда поиграться заявится половина группы, и решил, что возложит на Фрилинга обязанность блюсти режим.

– Итого, у нас еще одни апартаменты, – заключил Александр. – Кто не боится ночевать в одиночестве, граждане черные и белые маги?

– Можно я? – спросила Анна.

Александр посмотрел на Дреера и кивнул. Дмитрий ожидал, что Анна поселится с Дашей Черновой – Светлой девочкой, которая проявляла очевидные способности к целительству, даже Фрилинг ей благоволил. Они с Голубевой если и не подруги, то приятельницы. Но, видимо, девочка-джинн привыкла жить одна.

– Взрослые – каждый отдельно, – продолжал Александр. – Вам сюда.

Комната Дмитрия особенно не отличалась от тех, в какие поселили учеников. Разве что не две койки, а одна большая двуспальная кровать. Плюс бар. Гости Инквизиции, очевидно, ни в чем себе не отказывали.

– Есть еще столовая, – сказал Александр. – Ее можно использовать вместо кают-компании.

Из комнат слышались возня и смех. Уже шумела вода в обеих душевых и стояла небольшая очередь в туалет.

Куратор тем временем вытащил наладонник и вооружился стилосом.

– Тут у меня программа мероприятий, – сообщил деловито. – Стандартный набор: Петропавловка, Эрмитаж, Кунсткамера. В Петергоф на трамвае…

– На трамвае? – удивился Дмитрий.

– На водном, через Финский. И кстати, тут в ЛенЭКСПО как раз военно-морской салон. Очень рекомендую!

– Если советуете… – пожал плечами Дреер. – А с Инквизицией контакты, кроме вас?

– Пока никаких распоряжений, – улыбнулся и развел руками Александр. – Приказано развлекать. Меня все время к делегациям прикрепляют. Уровень пока еще низковат для более серьезных заданий.

– А какой? Если можно?..

– Второй. Несколько раз на пике до первого дотягивал.

Дрееру стало стыдно за себя. Впрочем, Лихо неоднократно подчеркивал, что для него лично сделали едва ли не единственное такое исключение за последние лет двести. Ввиду особой ситуации. Под «особой ситуацией» надо было понимать не только эксперимент со смешанным обучением, но и проштрафившегося Стригаля.

– Недавно вот из Гонконга прилетали, – продолжал Инквизитор. – Светлые нашли китайский артефакт в запасниках Эрмитажа, так сразу эксперты примчались.

– А Брюс Ли там по-прежнему в Ночном? – невинно спросил Дмитрий.

– Он вроде бы уже давно по всей Азии работает, – как будто о чем-то само собой разумеющемся ответил Александр. – Стал теперь почти как Чак Норрис.

– Что, и он тоже?.. – Дмитрий чуть не сел, благо сзади оказалось кресло.

– Никто не знает! Это же единственный Иной, у которого магическая температура ниже нуля. – Куратор засмеялся. – А что, в Праге уже не рассказывают Иные факты о Чаке Норрисе?

– Слышал какие-то… – ответил Дреер. – Свет и Тьма – это правая и левая нога Чака Норриса. С какой ноги утром встанет, та сторона сегодня и победит. Или еще вот: Чак Норрис – Сумрак в человеческом облике, но с дикого бодуна. Хотя Сумрак ведь не живой…

– Есть разные версии, – сказал куратор. – Как про Сумрак, так и про Чака.

Глава 3

Следующие дни наполнились впечатлениями.

Куратор не давал расслабиться, словно хотел упихнуть весь город с окрестностями в отпущенную неделю. Александр пребывал с ними до вечера и, только проводив до квартиры, исчезал, чтобы наутро появиться снова.

В инквизиторских апартаментах больше никого не видели, хотя каждый день, возвращаясь из очередного марш-броска, находили все убранным, а одежду – выстиранной и выглаженной. Чижов со товарищи хотели было сотворить простенького следящего гомункула, чтобы засечь, кто же тут хозяйствует, но Дмитрий им не позволил. Самого, конечно, тоже разбирало любопытство. Школьники гадали, а не использует ли Инквизиция труд домовых – причем на полном серьезе, будто не проходили на первом году обучения короткий курс «Реальные и вымышленные магические существа». Еще бы «домовых эльфов» миссис Роулинг вспомнили…

После дневных похождений в центре внимания оказывался Фрилинг. Хотя Александр вручил Дрееру банковскую карту на расходы и питание, эскулап сразу же заявил – не зря им даны кухня и столовая. Каждый вечер он устраивал кулинарное шоу с собой в главной роли. «Не все же лягушачьи лапки высушивать!» – приговаривал Фрилинг, раскрывая свой громадный чемодан. Помимо снадобий там хранился еще и солидный запас разных приправ.

Наблюдать за эскулапом было не менее увлекательно, чем созерцать фонтаны Петергофа. Кухня не могла пожаловаться на размеры (если бы кухни вообще умели жаловаться…), но по вечерам там становилось по-настоящему тесно. Все шестнадцать обитателей мистической квартиры собирались глазеть на довольного такой популярностью семнадцатого. Даже Карасев – о чудо! – отрывался от ноутбука с играми. Впрочем, Фрилинг не любил, чтобы зрители бездействовали, и каждого нагружал какой-нибудь работой.

Дмитрий, однако, поучаствовав во всем этом пару раз, начал использовать кулинарное время, чтобы побыть в одиночестве. Он поймал себя на ревности к Фрилингу: дистанция между надзирателем и учениками никак не сокращалась. Дмитрий начал даже лучше понимать Одноглазое Лихо.

Надежда Храмцова никакой ревности не испытывала. Ей было около ста лет, хотя на вид не более сорока. Родилась она еще при царе-батюшке и даже, как говорила, успела посетить женскую гимназию. Когда-то у нее был муж, обычный человек, и двое детей, тоже не Иные. Она всех пережила. Здоровье вполне позволяло иметь детей и сейчас, однако Надежда зареклась, посвятив себя воспитанию чужих. Работала в школе нижегородского Ночного Дозора, пока не появился интернат. С этими детьми ей не надо было бояться, что она проживет дольше.

В один из дней Александр таки завлек всех на военно-морской салон. Снимались на фоне гигантских торпед, глазели на эсминцы, восхитились огромными винтами корабля на воздушной подушке. Даже в надзирателе проснулся мальчишеский азарт.