Школьный Надзор - Шушпанов Аркадий Николаевич - Страница 57

– Коллеги, вы не могли бы потом решить кадровые вопросы? – невинно осведомился Завулон.

– В работе с кадрами тебе нет равных, – ядовито отозвался Гесер.

– В свою очередь прошу глав Дозоров воздержаться от взаимных выпадов, – вмешался Эдгар.

Дмитрий знал, что Инквизитор еще несколько лет назад был подчиненным Завулона. Похоже, Эдгару доставляла некоторое удовольствие иллюзия того, что он мог отдавать распоряжения как своему бывшему начальнику, так и Гесеру. В то же время Эдгар был умен и понимал всю условность своей роли.

– Итак, – повысил голос Стригаль, дождавшись тишины и вновь обращая на себя внимание, – предлагаю, чтобы наставник Дреер был немедленно переброшен в Пушкин и при нашей поддержке уговорил нарушителей сдаться.

– Вы хотели сказать – передал ультиматум, Константин? – спросил один из неприметных серых балахонов, незнакомый Дрееру и молчаливо внимающий дискуссии все время собрания.

– Нет, Леонард, – сказал Стригаль. – Могу поручиться, что они не примут никаких ультиматумов. Задача Дреера именно убедить.

Имя Леонард Дмитрию о чем-то говорило. А через секунду Дреер понял, откуда его слышал. Это было одно из имен тех Инквизиторов, аватарой которых выступила сотрудница музея артефактов на встрече в Летнем саду.

Тогда Дмитрий сказал сам:

– Прошу слова!

– Говорите, наставник, – позволил Эдгар, уловив еле заметный кивок Совиной Головы.

Дреер поднялся.

– Я могу отказаться от… почетной миссии?

– После всего, что вы сегодня видели? – прищурился Стригаль.

– Вы правы. Именно после всего, что видел. И не только сегодня. Я видел в том числе и методы допроса, а еще больше – изучал и даже сдавал экзамены. Что будет с этими детьми, если я уговорю их добровольно сдаться?

– Инквизиция учтет явку с повинной. Экзамен по нормативам вы тоже сдавали, – ответил Стригаль.

– Да, возможно, их помилуют. Хотя нападение на Дозоры, пусть и бескровное, уже тянет на высшую меру. А удар по штаб-квартире Инквизиции – наверняка, даже если штаб-квартира всего лишь декорация. Кстати, в нормативных актах нет ничего о возрасте обвиняемых. Значит, их несовершеннолетие не учитывается. Только незнание Договора, но Договор они-то как раз знают…

– А что вы хотели? Акты составлялись не в двадцатом веке и даже не в девятнадцатом. Однако Инквизиция может создать прецедент.

– Хорошо. Только что мы имеем на них сейчас? Я не увидел вообще ни одного доказательства, что здесь замешан кто-то из учеников школы. Единственное свидетельство – деинициация. Но ведь его может применить кто-то еще.

– Доказательства есть, Дреер, – вмешался Эдгар. – Они были всесторонне рассмотрены до вашего… появления. Наши сотрудники собрали показания свидетелей из числа людей. Нескольких учеников из группы Комарова, в том числе Анну Голубеву, видели как в Петербурге, так и в Пушкине. Замести все следы они не смогли, для этого нужен большой опыт. А девочка плохо умеет входить в Сумрак и отводить глаза.

– Прошу прощения, старший. Этого я не знал. Тем не менее, насколько понимаю, сейчас точно не ясны ни цели детей, ни то, как они творят свою магию. Деинициация работает только в прямой видимости. А удар по Михайловскому замку нанесли прямо из Царского Села, правильно?

– Что вы хотите этим сказать, Дреер? – осведомился Эдгар.

– Что нормативы предусматривают в этом случае особое расследование. Полное чтение памяти. Выворот сознания. Его не выдерживают даже взрослые маги. А подростков после этого даже не потребуется развоплощать. Получается, я должен уговорить нескольких мальчиков и одну девочку четырнадцати лет пойти на эту процедуру?

Дмитрий почему-то вспомнил сейчас их завуча по учебно-воспитательной работе, кубинца Варгаса. Как тот говорил Козлову в прошлом октябре: «Вы что, думаете, Темные будут доносить на своих?» Опять же, почему-то именно сейчас показалось, что Варгас тогда не врал, говоря лично за себя. Даром что Темный.

– Наставник Дреер, – медленно, чеканно произнес Эдгар. Хотя он безупречно говорил по-русски, в голосе словно послышался акцент. – Если вы откажетесь выполнять приказ, это будет предметом отдельного разбирательства. Но после. А до того мы обладаем правом вмешаться в ваше сознание и наложить чары подчинения.

– Старший, разрешите мне, – попросил Стригаль. – Я вынужден буду протестовать против наложения чар. Во-первых, их могут распознать. Дреер без инициации будет легко читаем. А во-вторых, поведение переговорщика не будет естественным. Наставник должен идти добровольно. Иначе вся наша затея бессмысленна.

– Интересно, что я им скажу? – с долей сарказма произнес Дмитрий.

– Это вы уже сами придумайте. Вы же преподаватель русского языка и литературы, – ответил Стригаль. – Но если вы пойдете, то у Комарова и прочих будет шанс. Хотя бы шанс. А иначе… Скорее всего вы еще просто не поняли. Под угрозой существование Иных, Дреер. Они лишили магии второй по величине город в России. Куда и как они ударят в следующий раз? Деинициируют Иных Москвы? Или весь регион? Мы не можем ждать. Мы вынуждены будем нанести превентивный удар, невзирая на жертвы. А этих жертв будет намного больше, чем восемь недорослей, которые знают, на что идут. Достать Комарова и остальных можно и на расстоянии. Например, с самолета.

– Он будет в зоне видимости, – зачем-то возразил Дреер.

– Значит, придется нанести удар из города. Это потребует очень много Силы. Но здесь очень мало Иных, и нужно будет вычерпать энное количество из людей. Сколько их не выдержит этого? Умрет от инсульта, сердечного приступа, просто скоропостижно? Явно немало. Вы сможете жить с этим, наставник Дреер?

Дмитрий вспомнил о человеке, который упал перед Дворцовым мостом, когда сам младший надзиратель черпал Силу из толпы.

– Неужели Инквизиция на такое пойдет? – сказал Дмитрий, уже зная ответ.

– Поскольку большинство из группы Комарова – Темные, то штурмовую акцию проведет Дневной Дозор, – раздался спокойный голос Дункеля.

Завулон скривился, но промолчал.

– Выражаю протест, – раздался менее спокойный, хотя и взвешенный голос Пресветлого Гесера. – Учитывая возможные последствия и наличие Светлой…

– Отклоняется, – сказал Дункель. – Дневному Дозору будет выписана индульгенция. В компенсацию Ночному Дозору будет дано право на ряд Светлых воздействий первой степени. Ими вы сможете ликвидировать последствия, Гесер, и еще останется сверх. Такое Светлых устроит?

– Нет, – буркнул Гесер. – Но если не найдется других…

– Есть, конечно, и другой план, – сказал Эдгар. – Мы его прорабатываем. То, что не применили два года назад, во время инцидента с Саушкиным на Байконуре. Удар по Царскому Селу с помощью обычных вооружений.

– Ядерная бомба? – вырвалось у Дреера.

Дмитрий отчетливо представил себе белесый дымный гриб над голубыми стенами Екатерининского дворца. Он никогда не видел дворец воочию, только на фотографиях. Но воображение это стимулировало даже больше.

– Нет, достаточно простой бомбардировки. Или падения военного самолета со взрывом боеприпасов. Потом это будет списано на террор или на катастрофу.

– Вы уничтожите то, что не смогли даже фашисты?

– А вы что, не согласились бы взорвать даже Кремль, если бы там засели те, кто угрожает детям?

– Мне порой кажется, – невесело усмехнулся Дреер, – что они там как раз и засели. Но я же терплю.

– Не ерничайте, – в разговор опять вступил Стригаль. – Вы защищаете восемь подростков, но забываете про других детей-Иных. Как раз эта восьмерка и есть те, кто «засел и угрожает». Что будет, если они всех Иных превратят в людей?

– Некоторым это пойдет на пользу.

– Вы правы, некоторым. С вами лично ничего плохого не случилось. Правда, вы не чувствовали себя ущербным из-за блока памяти. Проживите несколько лет, зная о том, что когда-то были волшебником, – заговорите иначе. Но эти моральные терзания на самом деле ничего не стоят. Если под деинициацию попаду я сам, то буду просто мужчиной под шестьдесят с букетом возрастных болезней. А сколько есть детей, которых инициация буквально спасла? Пусть даже это был укус оборотня или вампира? Они медленно умирали и продолжат медленно умирать. Ваши ученики могли и не догадываться об этом, но вы-то как Инквизитор изучили множество таких случаев. Вы сможете смотреть прямо в глаза всем этим детям?