Школьный Надзор - Шушпанов Аркадий Николаевич - Страница 63

Дмитрий представил себе кухню, где благонадежные вампиры пьют кофе – спиртного они ведь не переносят, – курят и беседуют за жизнь, как простые работники интеллектуального труда.

– Ну хорошо, преподай мне урок истории, как Высший Высшему.

– А чего тут преподавать? Первой такой серьезной попыткой изменить людей была Французская революция.

– Светлые ее не устраивали.

– Они поддержали, Инквизиция разрешила, Темные не возражали. Все как всегда. Правда, тогда еще не как всегда. Но с революцией не получилось, да и Светлые с Темными все же сцепились. Тогда решили полигон для экспериментов передвинуть куда-нибудь подальше. Куда не жалко. В глухую северную страну, где медведи. Тем более что там назревали перемены… Только в этот раз уже поняли, что Свет и Тьма все равно так легко друг друга не переборют. Вот и решили попробовать научить жить друг с другом в мире. Опять же, ничего не напоминает?

– Напоминает, – мрачно согласился Дреер.

– Школ Дозоров еще толком не было, одна в Петербурге, одна в Москве да еще одна в Киеве. Учили по старинке, с глазу на глаз. А тут как раз устраивают Лицей. Само собой, наши что, в стороне останутся? Мы ведь Иные, а не рыжие. Вот и родилась гениальная идея, чтобы среди людей учились и маги, причем поровну Темных и Светлых. Каждой твари по паре. Чтобы продвинуть своих в верха без особенной промывки людям мозгов и наложения чар. Не все же Иные тогда были дворянами. Пусть, мол, будущая элита Дозоров учится вместе с человеческой. Чтобы потом создать гармоническое государство, в котором и конституция будет, и Договор соблюдается.

– Дозоры возглавляют Великие, – сказал Дреер и тут же подумал о нынешних слабосильных питерских Ночном и Дневном. Впрочем, и столица теперь другая.

– Все шестеро были потенциально Высшими.

– Кто это? – Дмитрий ожидал, что у него опять, в энный раз за сегодня, собьется дыхание, когда Артем назовет знакомые имена.

– Неизвестно, – вместо Комарова сказала Анна.

– Как так?

– А вот так! – весело подхватил Толик Клюшкин. – История умалчивает.

– Можно только гадать, – продолжила девочка. – В книге… ну, которую Стасик увидел в музее, там была ссылка на докладную записку в санкт-петербургское отделение Инквизиции. Я сумела копию… нарисовать. Там нет имен. Даже кто был Зеркалом…

– Что вы мне тогда голову-то морочите?! – Дреер чуть не вскочил. Забрезжила призрачная надежда, что выдумкой окажется вообще все, кроме Фуаран и деинициации.

– Дмитрий Леонидович, вы дослушайте, – тихо сказала Анна. – Потом сами решайте.

– Ладно, – обмяк словесник.

– Короче, – снова заговорил Комаров. – С Иными в Лицее вышла неувязка. Они подружились. А еще поняли, что разница между ними и людьми как раз в выборе. Они же вместе учились, только у Иных еще отдельные курсы были, когда остальные типа отдыхали. Никто ничего не знал, кому не надо. Там столько Сфер Невнимания было, мама не горюй. В общем, они решили, что нужно объединить Темных и Светлых. Для общей пользы. У Лицея девиз такой был. Тогда и Темные были патриотами, не то что сейчас…

– Многие Темные воевали против фашистов, – сказал Дмитрий.

Да, это преподавали на истории. Вампиры хаживали в разведку через Сумрак, порой даже зарабатывали ордена. Сельские ведьмы наводили порчу на оккупантов или посылали гитлеровские отряды в глушь и топи. Оборотни-партизаны рвали карателей в лесах, и было известно немало случаев добровольной инициации.

– У них был курс магии вещества, там учили делать артефакты, – продолжал Артем. – А у кого-то оказались еще способности к математике. Он вычислил, как надо все расположить, и они под шумок стали тут все заряжать. Тем более часть контура уже была, до них постарались, при Екатерине и раньше. А там еще Наполеон наступал, они сначала хотели против него оружие сделать магическое. На войну-то их ведь не брали, вот и хотели бить французов прямо из школы.

– «Вы помните, текла за ратью рать…» – прочитал наизусть Дреер. – Но ведь они так и не пустили это в ход?

– Этот парк с дворцами – как будто большая магическая линза. Ее можно сконцентрировать на чем-нибудь и распространить туда любое заклинание. А можно сделать так, что оно разойдется кругами. Как взрывная волна.

– Погодите, – спохватился Дреер. – У них же не было Фуаран!

– Лишить Иного способностей в сто тысяч раз проще, чем дать способности человеку, – сказала Анна.

Про это Дмитрию тоже было отлично известно. За преступления против Договора одно из самых легких наказаний – лишение магии, частичное или полное. Тогда Инквизиция накладывала специальную печать. Она любила накладывать печати.

– Просто с Фуаран это смогла даже я…

– Но почему они тогда не сумели?

– А вот этого мы уже не знаем. Наверное, их раскрыли. Отняли способности и память стерли.

Гуманно, подумал Дреер. Прожить целую жизнь, помня о том, что когда-то был волшебником, – такое не каждый взрослый выдержит. А тут – подростки.

Хотя когда это Инквизицию волновали соображения гуманности? Скорее всего блок памяти нужен был, чтобы скрыть конструкцию артефакта. Это вам не статический портал. Потому и всех Иных из Царского Села удалили. Скорее всего сам Кармадон – Совиная Голова за этим следил, лично приезжал, самые ценные камни забрал в Европу. Бюро тогда квартировало отнюдь не в Праге, да и звалось вовсе не Бюро, а Канцелярией Старого Света.

А затем Дмитрия таки прошибло.

Словесник опять подумал про Александра. А не он ли придумал назвать заведение Ликеем, по образу школы своего учителя Аристотеля, когда проект обсуждался в Инквизиции? И вот откуда портрет Аристотеля в кабинете их директора Сорокина в череде изображений великих педагогов прошлого.

Интересно, Сорокин знал?

– Доказать ничего нельзя, – сказал Дреер. – Не брать же во внимание книгу и докладную записку. Они появились так же, как вымышленная Стивенсоном сыворотка мистера Хайда. Извини, Аня, для твоих способностей нет разницы, что творить – правду или фантазию.

– Знаю… – отчего-то с виноватым видом согласилась Голубева.

Конечно, многое сходилось. Можно даже было приблизительно вычислить тех семерых разжалованных Иных. Структуры центральной нервной системы, ответственные за магию, не имея «питания», вызвали развитие других способностей. Не отсюда ли тонкий дипломатический талант будущего канцлера Российской империи Горчакова или поэтические – целого ряда его товарищей? Не рудимент ли умения видеть линии вероятности – суеверность Пушкина? Да и источник Силы, аномально благотворный для Ингерманландских болот, нельзя сбрасывать со счетов.

Сходилось даже с репликой Александра по поводу «Демона». В социальный эксперимент такого масштаба наверняка были посвящены только высшие чины Инквизиции и главы Дозоров. Тогда сам Завулон жил в Англии, а Гесер – на Востоке. Кто-то из рядовых Темных мог увидеть необычную ауру молодого поэта. Возможно, даже понял нечто по стихам. А потом решил склонить на свою сторону, по многократно разыгранной пьесе. Однако не успел. Пригласили его в отделение санкт-петербургской Инквизиции и сказали: «Милостивый государь! Настоятельно просим Вас оставить попытки посвящения в Инаковые известного вам юноши, равно как и любые разговоры с ним. Юноша сей пребывает под негласным надзором…» А могли и вовсе ничего не объяснять.

– Мы не собираемся ничего доказывать. – Голос Артема прервал размышления Дреера. – Мы просто сделаем то, чего они не сделали. И никто нам не помешает. Даже если бомбу на Царское Село сбросят – не долетит. Так и передайте вашему начальству.

– Хорошо. – Дмитрий наконец-то встал. – Передам.

– Дмитрий Леонидович, только, пожалуйста, больше не приходите, пока все не кончится, – сказал Карен. – Иначе опять у вас вся Сила пропадет.

– Ничего, – ответил Дреер. – Уже не привыкать.

Сейчас он мог бы провесить портал, хотя бы постараться. Но не стал, просто зашагал обратно к Екатерининскому дворцу и Камероновой галерее. Даже ни разу не обернулся.