Школьный Надзор - Шушпанов Аркадий Николаевич - Страница 8

– Но мы-то уже не сможем ничего поменять, – сказал Иван Данилов, Машин брат. – Про наше настроение вообще никто не спрашивал. Даже Сумрак.

Даниловы были крайне нетипичными Иными. Потомственные оборотни-змеи, наг и нагайна. Единственные в городе и, пожалуй, во всей Средней полосе России. Какая-то веточка их рода произрастала из Индии. Несмотря на совершенно русские имена – Иван да Марья, – Даниловы и чертами лица немного походили на индусов. Иван – на знойных актеров Болливуда, а отличнице Маше не хватало разве что точки между бровей и сари. При том, что у нее было сказочно красивое лицо, словно у шамаханской царицы, и копна пышных черных волос, Маша все же немного стеснялась своей внешности. Может, боялась, что проявится вторая, «змеиная» натура. А может, из-за нескольких лишних килограммов. Наверное, поэтому Маша никогда не ходила ни в чем обтягивающем. Известное среди Темных заклинание «паранджи» в школе никого обмануть не могло.

Однажды молодой, необстрелянный и ретивый сотрудник Ночного Дозора при них с братом что-то сказал про «змеиный выводок». Ему, конечно, потом и на службе влетело по первое число. Но это было потом, а в тот самый момент Маша просто-напросто зашипела и, не оборачиваясь в змею, вцепилась ногтями ему в физиономию. Дозорному повезло, что девочка не была оборотнем-тигрицей, которые в Индии тоже не редкость, и ногти у нее оказались вполне человеческими, не выдвижными. Лицо, однако, Маша оперативнику все же попортила. Иван в той памятной драке тоже участвовал, сцепился с дозорными, что примчались своему на выручку. С сестрой он был неразлейвода. А поскольку скандал был не первым, обоих рекомендовали направить сюда, в интернат.

– Поменять что-нибудь всегда можно, – ответил Ивану Дреер. – Не прошлое, так будущее. Думаете, иначе была бы тут школа? Вы же вот не собираетесь охотиться на людей. Разве это ничего не меняет?

– Для людей – да, – усмехнулся Артем. – А для нас ничего.

– Ага, – подхватил лохматый Гоша. – Чуть что, так сразу оборотни!

– Вот что, господа Темные, – сказал Дреер, чувствуя, что момент настал. – Я ведь к вам по делу. Есть возможность сделать так, чтобы оборотни были не «чуть что».

– А как? – оживились «мертвые поэты».

Даже Светлая девочка, скромно сидевшая между ними и не проронившая ни слова, подняла голову.

– Кто слышал о сыворотке? – спросил Дмитрий, чувствуя себя кем-то вроде Одноглазого Лиха.

Сидящие на полу обсерватории замерли.

– Какой сы… воротке? – протянул Гоша.

Глава 3

Дмитрий любил выйти на улицу ночью. Хотя и знал, что тоска по звездам для него теперь – нечто вроде фантомной боли. Сожаления о давно утраченном.

А узнал об этом тоже в школе. Но в другой.

Пройдя инициацию и согласившись преподавать, Дмитрий отправился на учебу сам, и не куда-нибудь, а в московский Ночной Дозор. Он, кстати, там был вовсе не один такой из провинции. В Москву многие тянутся, Иные тут не исключение.

К удивлению Дмитрия, класс у них подобрался весьма… хм… странный. Взрослые мужики, некоторые уже седобородые, кто откуда. И почему-то все, кроме занятий магией, еще писали фантастику. Особенно много ее сочинял усатый Руслан из Казахстана.

Дмитрий фантастику любил не очень. А после инициации мир оказался куда поразительнее, чем все, что могли навоображать себе писатели. Произведения коллег по школе Дреер читал скорее из вежливости. Тем более что опубликоваться им было в общем-то проще людей. Стоило только наложить на редактора небольшие чары или провести самую простую реморализацию. Воздействие не выше пятого уровня, разрешенное в целях тренировки. К тому же увлечение фантастикой руководством Дозора и школы поощрялось как способствующее выплеску положительных эмоций у людей.

Зато история магии! После некоторых занятий Дмитрий ходил по коридорам как пьяный. Еще бы, узнать, что Великий Мерлин – вовсе не литературный персонаж. Или что поэт Томас Лермонт, предок нашего Михаила Юрьевича, и поныне здравствует на посту главы шотландского Ночного Дозора. Или что кумир детства Брюс Ли отнюдь не умер, а вынужден был срочно перейти из оперативного резерва в действующие сотрудники Ночного Дозора Гонконга, когда там сложилась критическая ситуация в семьдесят третьем. У него даже сумеречный облик – маленький дракон…

Занятия обычно вела бодрая старушка Полина Вячеславовна, но не все. Один раз лекцию читал заместитель самого Гесера по фамилии Городецкий. Дмитрию тот чем-то сразу понравился. Простой какой-то, даром что Высший. Но видно было: нечто как будто гложет его изнутри.

Городецкий сообщил, что руководство сначала было против его лекции, но затем все же разрешило. В целях эксперимента. Дмитрий, послушав его, узнал, что Иные отличаются от людей вовсе не умением пользоваться Силой, а если угодно, ее пониженным уровнем. Вернее, пониженной «магической температурой». Из-за этого они притягивают к себе магию, которая представляет собой не что иное, как преобразованные эмоции всего живого. Только у людей эмоций больше. Следовательно, – Городецкий, когда дошел до этого места, почему-то выглядел чернее тучи, – Иной не может отрываться от своей питательной среды. Иные никогда не полетят в космос. По крайней мере до тех пор, пока там не возникнут крупные человеческие поселения.

Дреер попробовал через Сумрак понять боль этого странного дозорного. Но куда ему с седьмым уровнем до Высшего мага! Все попытки Дмитрия отскочили от защиты Городецкого как теннисный мячик от стенки.

Вокруг тем временем маги-фантасты едва не рвали на груди рубахи. Мы, Светлые, и вдруг паразитируем, выходит, на человечестве! В лучшем случае пасем его, как сторожевые овчарки, но от этого не перестаем быть хищниками!

Городецкий еще поговорил с ними, грустно улыбаясь, попрощался и закончил лекцию.

Дреер тогда не стал вообще ни с кем делиться соображениями. Он не очень любил выносить наружу что-то сокровенное. На ум тогда пришло, что Иные не хищники. Они просто дети человечества. У Дмитрия же родители были самыми что ни на есть нормальными людьми, без всяких магических способностей. У этого Городецкого наверняка тоже. Впрочем, его собственная дочь, говорят, очень сильная Иная. Что же, повезло…

Каждый родитель мечтает, чтобы дети его пережили и похоронили. Даже не мечтает, это само собой разумеется. Иные переживали обычных людей на сотни, иногда на тысячи лет, если не гибли при стычках Темных и Светлых или на человеческих войнах и охотах на ведьм. Правда, пережить все человечество они не смогли бы, потому что, лишенные Силы, и сами превратились бы в людей. Но все равно относиться к людям следовало как к родителям. Только Темные, можно сказать, безнаказанно вытягивали из них пенсию, а Светлые пользовались наследством, помогая, чем могли. Впрочем, даже Темные не собирались рубить сук, на котором сидят, и проматывать все отцовское состояние.

Но зато Дмитрий хорошо усвоил из лекции, что звезды – не для Иных. Может, это и правильно. Маги, колдуны, оборотни, они из того мира, где небо держат атланты, Землю – слоны и черепаха, а первая и вторая космические скорости еще не открыты. Они были чужими на празднике жизни, когда взлетел первый спутник, поднялся на орбиту Гагарин, пристыковались «Союз» и «Аполлон». Для Иных Луна – солнце мертвых, а не плацдарм для луноходов.

Дмитрий шел не торопясь и смотрел на звезды, как будто прокладывал маршрут. Хотя дорога была ему отлично известна. Откровенного разговора с обсерваторской братией у него все-таки не получилось. Но осталось стойкое чувство, что поэты темнят в самом прямом смысле.

Компания отвечала на его вопросы крайне аккуратно и сдержанно. И это после спора о том, по настроению получают свой цвет или по природной склонности! «Мертвым поэтам» вообще была свойственна запальчивость. А тут ее не было и в помине. Они вроде бы говорили всё – и ничего. Дреер начал даже подозревать, а не используется ли сейчас популярный среди школьников Заговор Зубов. Хотя уровень каждого из семерки в отдельности был невысок, все вместе они могли сотворить что-то хитрое. К тому же с ними эта девочка… Однако лично Сорокин, маг первого уровня, повесил на Дмитрия заклинание-нейтрализатор под названием Крупица Истины, и девяносто девять целых и еще сколько-то там сотых приемов на Дреере просто не могли сработать.