Записки охотника Восточной Сибири - Черкасов Александр Александрович - Страница 85

Как ни высок сохатый на ногах и как ни длинна его шея и морда, но все же бы ему не достать было вершинок молодых березок, которые годны на оглобли, а следовательно, значительной толщины и вышины, если бы при этом сохатый не употреблял хитрости, тесно связанной с огромной массой и тяжестию его корпуса. Он поступает очень просто: нагибает деревцо не ртом, а находит на него, пропуская его между передними ногами, отчего деревцо, конечно, нагибается, а сохатому чего нужно: он тотчас подвигается по нему до сучков и веточек и ест их сколько захочет. Когда же доберется таким образом до вершины, то с особенной жадность скусывает ее и освобождает оголенное деревцо, которое мало-помалу выпрямляется, приходит в первоначальное свое положение, но уже не имеет той жизни и эффекта: вершины у него нет, ветки обкусаны, что же хорошего, какая же красота[54]? Нередко такие деревья совсем пропадают и прощаются с жизнию навеки, а многие из них ломаются под страшной тяжестью сохатого, особенно в сильные холода. Вот почему грудь у этого зверя всегда почти голая, расцарапана до крови, с болячками и коростою; особенно зимою мерзлые деревья при нагибании нелегко повинуются сохатому и требуют большего усилия, чем летом, когда они гибки и мягки. Эти-то обкусанные деревья и служат верным признаком при отыскивании места жительства сохатых; деревья эти видны издали, и обмануться невозможно. Опытный охотник никогда не ошибется в том, когда деревцо скушено, давно или недавно, стоит только посмотреть самый излом веток, который тотчас и покажет истину. В зимнее время этот признак почти не нужен, потому что след покажет лучше его, но летом след различить довольно трудно, особенно во мху, в ягодниках, да и вообще там, где нет голой земли или грязи; тут нужно иметь много опытности и навыку, нужно быть лесным сибирским туземцем, орочоном, а это трудно и невозможно для нашего брата. Орочон вырос в лесу, в тайге, тут и состарился, тут его колыбель, тут и могила! Он в состоянии летом выследить белку, не только сохатого, а нам этого никому не сделать; с нас довольно и того, если мы по скусанным деревцам узнаем место жительства зверя и определим приблизительно время, когда деревцо скушено, а следовательно, далеко или близко находится сохатый. Нужно смотреть, засохли листья или нет. Свежий излом веток или старый?.. И прочие признаки, которые покажут охотнику долговременная практика и свои собственные наблюдения. Нужны только терпение и внимание, что непременно явится само собою у страстного, горячего охотника, в особенности если да еще ко всему этому присоединится нужда-матушка!.. О, эта нужда такой рычаг, который в состоянии поворачивать огромные тяжести… Она-то и играет такую важную роль в классе простолюдинов, в быту бедных промышленников. Это — магическая сила, которая часто заставляет учиться тому, к чему ты не способен, не имеешь влечения, но послушаешь ее, то хотя и трудно будет, а посмотри, можешь сделаться мастером этого незнакомого, нелюбимого дела. Не все превосходные сибирские промышленники — охотники в душе, нет! Половина их охотники из-за нужды. А посмотрите на них в лесу, и вы, наверное, не отличите их в удальстве и уменье от истых страстных охотников, но загляните поглубже в их душу, если вы сумеете это сделать, и тогда тотчас увидите огромную разницу. Истый страстный охотник — везде охотник, и в избе, и в поле за сохой. Словом, везде, везде! Конечно, такой промышленник уж должен стать выше охотника из-за нужды… Не всякий музыкант тот, который играет на скрипке!.. Не всякий и охотник тот, который метко стреляет из ружья!.. Но я заболтался, экая страсть болтать, прости, читатель. Позволь, докончу мысль: грешно перед собою не высказать того, что думаешь, и не поделиться тем, что знаешь. Именно скажу еще, что вследствие ее, то есть нужды, промышленник доходит сам без помощи старых и опытных охотников до мелких подробностей и других тонкостей, сам узнает тайны природы и ее сокровища.

Нельзя не заметить, что вырастание рогов у сохатых и других рогатых зверей имеет тесную связь с их похотливостию. Действительно, молодые сохатые входят в течку только тогда, когда они получат рога, то есть на третьем году своего возраста, следовательно, тогда, когда они обматереют и получат надлежащую силу и крепость. Кроме того, на похотливость имеет еще влияние и отучнение, или ожирение, зверей. Жировые вещества, накопляясь в лето около детородных членов, скорее возбуждают их к совокуплению. Вот почему течка сохатых сухих, не успевших в лето отучнеть наравне с другими, бывает несколько позже. Действительно, течка сохатых бывает тогда, когда они успеют заправиться, как здесь говорят, то есть после лета, после хорошей пищи. Именно она начинается несколько ранее изюбриной и позже козьей, то есть с половины сентября, и продолжается почти до половины октября. Время это не всегда постоянно, оно зависит от состояния погоды и продолжительности лета; чем оно продолжительнее, тем позже наступает гоньба, и наоборот, чем ранее наступит холодная осень, тем скорее начнется течка зверей. Разница эта бывает иногда до двух недель.

Так как сохатый бык в обыкновенное время живет отдельно от матки, то за неделю перед началом гоньбы он начинает токовать, то есть ходить по лесу и голосом звать матку, которая, в свою очередь, в это время тоже ищет быка, но не токует. Сохатый во время тока как-то особенно мычит; звуки у него выходят коротко, отрывисто и довольно громко, так что в тихую погоду, особенно ночью и по зорям, версты за две можно слышать сохатиное токованье. Сохатые гонятся преимущественно на марях (смотр. объясн.), выбирают более чистые места под гривами (то же), утесами и никогда не гонятся в глухих, таежных местах. Во время течки бык почти ничего не ест и бывает до того тучен, что не может заскочить на матку. Надо заметить, что сохатый всегда гонится с одной маткой, исключения чрезвычайно редки, и беда, если явится другой любовник: между соперниками поднимается страшный бой, на который матка смотрит хладнокровно и обыкновенно в это время спокойно лежит в стороне или кормится. Бойцы сначала долго ходят, роют копытами землю, мотают рогами, мычат и издали пугают друг друга; и если не видно уступки ни с той, ни с другой стороны, быки с яростию и неистовой злобой бросаются друг на друга, ударяются рогами об рога так крепко и сильно, что более чем за версту бывают слышны звуки, похожие на то, как бы кто бил доскою в доску. В подобных сшибках нередко рога переламываются пополам и отлетают на несколько сажен в сторону от места побоища. Если быки не равны силами, тогда бой кончается обыкновенно скоро: сойдутся раза два или три, а после того слабейший тотчас убегает и оставляет матку во владение сильнейшему. Совсем другое бывает, если быки равносильны: бой происходит сутки и более и нередко кончается тем, что они так заплетутся рогами, что уже сами собой не в состоянии разъединиться, вследствие чего, выбившись из сил, падают на землю и потом пропадают с голода и от изнеможения. Тогда матка, причина смерти двух кавалеров, переходит во владение других. Если матка холодна к ласкам своего супруга долгое время, то подвергается побоям: сохатый начинает ее бодать рогами, кусать зубами и бить задними и передними ногами. Такая напуганная самка чрезвычайно боится своего сурового любовника; достаточно одного сердитого взгляда быка, как она уже начинает громко мычать и этими далеко слышными звуками частенько открывает место течки сохатого. Если же она нежна и внимательна к его ласкам, он ее лижет и тихо щекочет рогами. Если во время течки никто не помешает счастливой чете насладиться вполне супружеством, то сохатые все это время живут на одном месте и никуда не ходят, так что вытопчут траву на большом пространстве и сделают целые утолоки, как во дворе; некоторые называют эти места токовищами. Сохатый во время течки почти ничего не ест и под конец оной изъяруется до того, что едва-едва ходит, а по окончании ее лежит несколько дней на одном месте и никуда не отходит. Уши сохатого быка в гоньбу всегда бывают опущены, равно как и голова. Если матка кормится, бык обыкновенно медленно похаживает за ней и тихонько мычит короткими, отрывистыми звуками, которые тоже нередко открывают опытному охотнику место сохатиной течки. Молодые сохатые в течку приходят несколько ранее старых, не так изнуряются, как последние, и скорее поправляются. Во время самой гоньбы они не мычат, как бы зная, что на их голос прибегут старые, отнимут матку и не дадут насладиться супружеством. Часто случается, что старые самцы дерутся между собою, а молодой, подметя кровавую сцену, подберется к самке, сделает свое дело — и был таков. Но старые самки не любят молодых самцов и предпочитают старых, которые похотливее и горячее первых. Молодые же матки начинают гнаться, или, как здесь говорят, обганиваться, преимущественно с молодыми кавалерами. Самки и самцы, первый раз поступившие в течку, вообще здесь называются промышленниками первопутина. Если самец вошел в течку, узнать не трудно: тогда длинные волосы, составляющие кисть около детородного члена, потемнеют и распушатся на стороны; самка же, вошедшая в течку, носит зад шире обыкновенного.

54

В тех местах, где березник мелкий, сохатый нагибает деревца подбородком или прямо достает верхушки их ртом, которые и скусывает.