Записки охотника Восточной Сибири - Черкасов Александр Александрович - Страница 87

Надо заметить, что мясо молодого теленка очень вкусно, сочно и нежно, но если порядочно поесть настоящего сохатиного мяса, да еще парного (не остывшего), то чувствуется какая-то особенная тяжесть, обременение и позыв на сон. (Многие, быть может, скажут, что если сильно покушать и простого скотского мяса, так тоже будет тяжело и явится желание спать. Э, нет, господа, действительно парное мясо сохатого имеет это свойство, хотя его и немножко поесть.) Годовалые телята здесь называются лончаками, т. е. прошлогодними, потому что лони — значит прошлого года. Двухгодовалых телят зовут по-туземному наргучанами, а трех лет — третьяками. Эти последние в состоянии совокупляться и оплодотворять самок. Сохатый растет и тучнеет до 6 и 7 лет, поэтому, надо полагать, век его продолжается от 25 до 35 лет. Сохатый бык 6 или 7 лет — самый сильный, бойкий и крепкий. Словом, в самом прыску, как говорится.

Сохатый — зверь чрезвычайно смелый, легкий, сильный и простоватый, по крайней мере таким его считают все сибирские промышленники, но мне кажется, что последнее не совсем справедливо, потому что простота сохатых заключается в том, что он смелее других зверей и меньше их боится человека, а это происходит от его отважности и надежды на свою силу; там же, где нужно, сохатый не прост — он хитер, а в крайности злобен. Сохатый хищных зверей не боится. Сила его действительно велика и достойна особого внимания. Нередко он, рассердившись и роя землю, что чаще всего бывает во время течки, отворачивает целые глыбы земли в несколько десятков пудов весом, а задними ногами бьет так сильно, что перебивает деревья толщиною в обыкновенную оглоблю. Беда, если собака попадает под копыто сохатого — так и разорвет надвое, «так и скроит штаны», как говорят промышленники. Бывают случаи, что сохатые бросаются на охотников совершенно неожиданно, врасплох, и тогда плохо несчастным. Эта борьба с сохатым опаснее, нежели с медведем, потому что сохатый не подпустит к себе близко человека, а сам будет нападать на него, действуя рогами, зубами, передними и задними ногами. Медведя можно заколоть на поединке небольшим ножом, а сохатого нет. Тут одно спасение — быстрый и меткий выстрел. Конечно, такие случаи редки, но были примеры и на моей памяти, что сохатые убивали до смерти неопытных промышленников. Молодых сохатых, телят, когда они еще малы, давят волки, медведи и рыси, но больших быков умерщвляет только одна рысь, которая бросается на них с деревьев прямо на спину и грызет им затылок до тех пор, пока животное не рухнет на землю. Говорят, что забежавшие в Забайкалье бабры также давят сохатых, нападая на них открытою силою. Зная по многим случаям силу и проворство бабра, можно этому верить.

Сохатый одарен превосходным слухом и обонянием, но зрение его слабо в сравнении с изюбром и хищными зверями, каковы волк и медведь. Он услышит неприятеля гораздо дальше, чем увидит. Почуя какой-нибудь треск и шорох, сохатый обыкновенно сначала долго смотрит в ту сторону, настораживает чуткие уши, поводит ими, прислушивается, нюхает, и убедившись в опасности, часто не видя ее, тотчас спасается бегством. Чтобы испугать сохатого, не много нужно — достаточно, чтобы до него долетели звуки собачьих голосов или пахнуло на него запахом человека. Если же он не слышит ни того, ни другого, тогда к нему можно подойти очень близко, так что в этом отношении он очень сходен с медведем.

Сохатый не скачет, как коза, он бегает иноходью, и так сильно, что собаки с трудом его догоняют, причем сохатый закладывает свои рога на спину и несется, как стрела, по горам и долам, по густым сиверам и чащам тайги, ловко лавируя между деревьями и легко перепрыгивая огромные валежины. Как бы ни был глубок снег, сохатый бежит чисто, ногами не бороздит, как изюбр, чем и отличается от него резко по следу. Если сохатый после выстрела начнет скакать, это служит верным признаком, что он ранен, а в гоньбе это означает, что он устал, и тогда можно надеяться, что собаки его скоро остановят. Но если сохатый бежит иноходью и не сбивается, то ни за что не остановится.

След сохатого быка круглый, большой, резко отличающийся от следа матки, у которой он бывает узкий, продолговатый и не так велик, как бычачий. Все, что будет говориться относительно следа в описании изюбра, можно отнести и к сохатому.

Надо заметить, что сохатый, несмотря на всю громадность и страшную тяжесть, прелегко бегает по самым топким болотам и между высокими кочками никогда не запнется. Зато, будучи выгнан на лед, скользит, падает и не скоро может подняться на ноги. Вот тут-то и беда его, если близко собаки. Там, по зыбкому болоту, где легко пробежал сохатый, никогда не проберешься и пешком, а не только что верхом на коне. Почему, если случится кому-либо испугать сохатого летом и прогнать через болото, отнюдь не бросаться его следом зря, а сперва посмотреть, можно ли по нему пройти или проехать. И на сохатого в этом случае не надеяться — он обманет так, что, пожалуй, не скоро и выберешься из болотной тины и мшары, а быть может, утопишь и коня. Матка сохатого не так опасна, как бык, и отважна только в то время, когда будет ранена или отелится. Она кричит только тогда, когда сильно чего-нибудь испугается или зовет теленка. Голос ее слабее и нежнее, чем у быка.

Сохатиный помет состоит из больших шевячков, имеющих вид в отдельности кедровых орехов, а слившись вместе — кедровой шишки или кукурузы. Он очень похож на изюбриный помет, только у сохатого шевячки несколько крупнее и круглее. Помет их изменяется со временем года, смотря по тому, какую пищу они больше употребляют в корм. Например, весною помет бывает всегда жиже и маслянистее, нежели зимою, потому что весною они едят свежие, сочные растения, а зимой — сухие, черствые, перемерзлые. Кроме того, помет у самца выпадает как-то слепившись вместе, а у матки шевячки не слипаются и распадаются порознь. С начала июня месяца, то есть со времени появления овода, сохатый начинает ходить на озера и в омута (глубокие места) на речки. Надо заметить, что сохатый чрезвычайно хлипок, по выражению сибиряков, то есть слаб к оводу и боится его ужасно. Так как природа обделила сохатого длинным хвостом и дала ему только короткий зачаток, которым он не может обороняться от докучливых мух, комаров и оводов, то он в самые летние жары всегда скрывается в тенистые, глухие места или же поднимается на гольцы высоких хребтов, где овода, или, как здесь говорят, паута, вовсе нет или мало. Беда, если полдневный жар застанет его на открытом месте и тучи паута облепят его со всех сторон. Он, бедный, хватает зубами укушенные места, трясет головой, хлопает ушами, мотает рогами, чешется задними и передними ногами и, наконец выбившись из сил, падает на землю и валяется, но неотвязчивый овод все более и более лезет, кусает и раздражает зверя. Гачи (ляшки) его до того бывают искусаны, что кровь льется с них ручьями; и летом той длинной шерсти, которая висит у быка на гачах зимою, вовсе не бывает, потому что сохатые, желая избавиться от мух и паута, трутся гачами о деревья и вытирают всю шерсть догола. Вот почему сохатые с нетерпением дожидают заката солнца и, лишь только спадет овод, опрометью несутся к озерам или речкам и купаются, причем они уши свои плотно прижимают книзу и ныряют под водой на большом расстоянии. Чем глубже или больше озеро или омут, тем скорее на него придет сохатый. Бывают случаи, что сохатые в сильный жар и днем прибегают на озера или речки, чтобы искупаться, но ночью почти никогда не приходят. Самое обыкновенное время их посещения воды — это вечер, когда солнышко закатится, жар спадет и овода не станет. Матка иногда приходит на эти места вместе с теленком и купается до тех пор, пока окончательно не остынет от жара. Нередко сохатые, накупавшись досыта с вечера, выходят из воды и ложатся на берегу до утра, а там, на солновсходе, снова искупаются и до появления овода уйдут опять в чащу леса. Летом сохатые ходят купаться почти ежедневно, исключая пасмурных и ненастных дней, конечно в таком случае, если есть вода вблизи от того места, где поселились сохатые. Если же в тех местах озер мало, а речки неглубоки, то сохатые ложатся просто в воду, в мелкие горные речушки, болотины, лывы, калтусины и проч. и лежат, как свиньи; они убегают с вечера на близлежащие озера верст за 15 и за 20. Пробежать это расстояние для того, чтобы искупаться, сохатому ничего не значит. Вот только в этих случаях они обыкновенно отступают от своих правил и прибегают к озерам и омутам позже, чем к близлежащим.