Мифы Древней Греции - Грейвс Роберт - Страница 130

130

2. Патриархальные греки более позднего времени, вероятно, уже не могли принять этот миф, вариант которого, где объектом мести Артемиды вместо Ореста становится Менелай, сохранился у Фотия. Они сняли с Агамемнона вину за убийство и скрыли то, что Артемида противилась воле Зевса, заявив, что богиня, конечно же, спасла Ифигению и сделала ее жрицей обряда жертвоприношений не в Бравроне, а среди диких тавров, за действия которых они уже никакой ответственности не несли. И конечно же, она не могла убить Ореста или любого другого грека, которого прочили в жертву, а, наоборот, помогла ему привезти принадлежавшую таврам статую в Грецию, как повелел Аполлон.

3. Такой спасительный для репутации греков вариант, испытавший на себе влияние мифа о плавании Ясона по Понту Эвксинскому, — у Сервия Орест похищает статую в Колхиде, а не в Херсонесе Таврическом — объясняет существование в Бравроне обряда перерезания горла человеку, постепенно вытесненного обрядом орошения алтаря каплей крови из небольшой ранки, а также существование аналогичных обрядов в Микенах, Ариции, Родосе и Команах. «Таврополос» предполагает связь с критским культом принесения в жертву быка, сохранившимся в афинской Буфонии (Павсаний I.28.11); первоначальной жертвой, скорее всего, был царь-жрец.

4. Спартанские обряды плодородия на каком-то этапе тоже не обходились без человеческих жертв и совершались в честь Артемиды Ортии. Судя по примитивным культам в других частях Средиземноморья, жертву привязывали ивовыми прутьями, фигурировавшими в лунной магии, к изваянию — священному пню, скажем, грушевого дерева (см. 74.6) — и стегали до тех пор, пока удары не вызывали эротическую реакцию и не происходила эякуляция, оплодотворявшая землю семенем и кровью. Имя Алопек («лиса») и хорошо известная легенда о том, как юноша молча дал лисе терзать свое тело, позволяют сделать вывод о том, что в Спарте существовало поклонение богине — Тевмесской лисице (см. 49.2 и 89.7).

5. Метеоритам поклонялись довольно часто, как и другим небольшим предметам непонятного происхождения, которые можно было объяснить падением с небес. Так, тщательно обработанные неолитические наконечники копий греками более поздних эпох отождествлялись с перунами Зевса (аналогичным образом кремневые наконечники стрел в английских деревнях назывались «ядра эльфов»). Культовым предметом, например, стал бронзовый пестик, который прятали в головном уборе изваяния Артемиды Эфесской. Сами изваяния, как, например, Артемида Браврония и Оливковая Афина в Эрехтейоне, также считались упавшими с небес через отверстие в кровле храма (см. 158.k). Не исключено, что изваяние в Бравроне имело жертвенный обсидиановый нож, которым перерезалось горло жертвы, а само вулканическое стекло добывалось на острове Мелос.

6. Вспашка Осирисом Херсонеса Таврического (Крыма) представляется маловероятной, однако Геродот настаивает на тесных связях между Колхидой и Египтом (II.104), а в этом сюжете просто произошла путаница с Колхидой и таврами. Осирис, как и Гриптолем, считается богом, который ввел сельское хозяйство во многих иноземных странах (см. 24.m).

117. Царствование Ореста

Сын Эгисфа Алет к этому времени захватил власть в Микенах, поверив злобным слухам [возможно, распространяемым Эаксом], будто Орест и Пилад были принесены в жертву на алтаре Артемиды Таврической. Однако Электра, сомневаясь в правдивости этих слухов, отправилась за ответом к Дельфийскому оракулу. Ифигения тоже только что прибыла в Дельфы, и [может быть, Эакс] указал на нее Электре как на убийцу Ореста. Обуреваемая местью, она схватила головню с алтаря и, по прошествии стольких лет не узнав Ифигению, уже была готова ослепить ее, когда вдруг появился Орест и все объяснил. Вновь соединившиеся дети Агамемнона с радостью отправились в родные Микены, где Орест покончил с междоусобицей между домами Атрея и Фиеста, убив Алета. Говорят также, что его сестра Эригона тоже могла погибнуть от руки Ореста, не перенеси ее Артемида в Аттику. Однако впоследствии Орест не держал на нее зла1.

b. Кое-кто говорит, что Ифигения умерла то ли в Бравроне, то ли в Мегаре, где у нее сейчас есть святилище. Другие считают, что Артемида сделала ее бессмертной в образе молодой Гекаты. Электра вышла замуж за Пилада, родила ему Медона и Строфия-2. Ее могила находится в Микенах. Орест женился на своей двоюродной сестре Гермионе после того, как стал свидетелем смерти принесенного в жертву сына Ахилла Неоптолема, с которым была обручена Гермиона2. Она родила ему Тисамена, который стал его наследником и преемником. Его вторая жена Эригона родила ему Пенфила3.

c. Когда Менелай умер, спартанцы пригласили Ореста на трон, предпочтя его, как внука Тиндарея, Никострату и Мегапенту, рожденным от Менелая одной рабыней. Орест, который с помощью войска, предоставленного ему фокидскими союзниками, уже добавил к своим микенским владениям значительную часть Аркадии, решил стать еще и владыкой Аргоса, поскольку царь Килараб, внук Капанея, не оставил после себя наследника. Кроме того, он покорил Ахею, но, повинуясь Дельфийскому оракулу, в конце концов переселился из Микен в Аркадию, где в возрасте семидесяти лет умер от укуса змеи в Орестее, или Орестии, — городе, который он основал во время изгнания4.

d. Орест был погребен в Тегее, но в царствование Анаксандрида, соправителем которого был Аристон и который являлся единственным лаконцем, имевшим двух жен и жившим в двух домах в одно и то же время, спартанцы, отчаявшись из-за того, что не могут победить ни в одной битве тегейцев, отправили в Дельфы послов за советом. В полученном ответе говорилось, что для победы им нужно завладеть останками Ореста. Поскольку никто не знал, где они находятся, то отправили некоего Лихаса, помогавшего Спарте, чтобы тот получил дополнительные разъяснения. В ответ прозвучали такие строки:

Ровны долины аркадской Тегеи. И ты в ней отыщешь Место, где дуют два ветра от нужды великой, Где от удара удар и от зла порождается злое; Там, в той земле всеобильной, покоится тот, кто вам нужен. В дом своей его принеси, и тогда покорится Тегея!

Благодаря заключенному перемирию Лихас без труда отправился в Тегею, где по дороге ему встретился кузнец, ковавший не бронзовый, а железный меч. Лихас так и застыл с открытым ртом при виде новинки. «Что, удивлен моей работой? — спросил кузнец. — В моей кузнице не только этому можно подивиться. Вон, гроб семи локтей в длину, а в нем такой же большой скелет. Я его обнаружил под полом кузни, когда копал яму».

e. Лихас догадался, что ветры, упомянутые в стихах, есть не что иное, как кузнечные мехи, удары — это, конечно же, удары молота, а зло, порождающее зло, — наковальня, на которой куется железный меч, поскольку Железный век несет с собой жестокость. С этим сообщением он вернулся в Спарту, где, по его предложению, судьи объявили о том, что он якобы совершил убийство. Бежав будто бы от наказания в Тегею, он убедил кузнеца спрятать его в кузнице. В полночь Лихас выкрал останки из гроба и поспешил в Спарту, где и предал их снова земле около святилища богинь судьбы. Это надгробие показывают до сих пор. Спартанское войско с тех пор непременно одерживало верх над тегейцами5.

f. Скипетр-копье Пелопа, которым также владел его внук Орест, в Фокиде обнаружили примерно в то же время: оно лежало в золотом кладе, найденном на границе между Херонеей и Фанотеем и зарытом, возможно, Электрой. После раздела клада фанотейцам досталось золото, а херонейцы взяли себе скипетр и теперь поклоняются ему, как верховному божеству. Жрец скипетра-копья назначался на год; он хранил копье в своем доме, совершая в его честь ежедневные жертвоприношения за столом, уставленным яствами6.