Наследство для Лонли-Локли - Фрай Макс - Страница 21

- Шурф, ты переживешь, если остаток пути нам придется проделать пешком? - виновато спросил я, останавливаясь на краю зловещего вида расщелины, через которую был переброшен изящный пешеходный мостик. О том, чтобы переехать его на амобилере, и мечтать не приходилось: только пешком, и только дыша в затылок друг другу - слишком уж узкий!

- Я уже давно привык к этой мысли, - вздохнул он. - Надо отдать тебе должное: ты ехал, пока это было возможно... и еще некоторое время после того, как это стало совершенно невозможно! Ты действительно очень хороший возница, Макс, а не просто безумный гонщик, как я полагал прежде...

- Стоп! - восхищенно сказал я. - И как я раньше не додумался?! Ты прячешь амобилер в кулак, мы переходим через мост, а потом...

- Твоя идея была бы хороша в другом месте, - проворчал он. - Наверное, у тебя не слишком хорошее зрение, в противном случае, ты бы сам это понял. За мостом вообще нет никакой дороги - всего лишь, тропинка, окруженная не кустами, а деревьями. Мы застрянем там, Макс. Лучше уж сразу смириться с мыслью о пешей прогулке и не терять время.

Амобилер мы спрятали в кустах. Брать его с собой в любом случае не было смысла: у меня в пригоршне один уже имелся, и я не очень-то понимал, зачем он нам нужен. Но Шурф категорически запротестовал против предложения спрятать его здесь же.

- Но ты же сам говорил, что там, за мостиком, уже невозможно ехать! - удивился я.

- Просто не люблю складывать все яйца в одну корзину: это глупо и непредусмотрительно, - безапелляционно ответил он. Попробуй тут возрази!

Мостик подозрительно раскачивался под нашими ногами - счастье еще, что он был такой коротенький, всего пять шагов, и мы ступили на твердую землю. Пройдя несколько метров, я убедился, что Шурф был прав: здесь уже не покатаешься, и никакая магия не поможет - даже если я бы владел какими-нибудь специальными магическими приемами, предназначенными для местных любителей гонок на выживание. Но прогулка по лесу оказалась куда более приятным занятием, чем "чудеса на виражах", которыми мне пришлось развлекаться в течение последнего часа. Тропинка бежала вверх под почти незаметным уклоном, так что я даже не запыхался, как это обычно случается на долгом подъеме. Кто был по-настоящему счастлив - так это Друппи. Кажется, за время поездки, мой пес чуть не разучился пользоваться своими четырьмя лапами. По крайней мере, поначалу он двигался довольно неуверенно, но потом разошелся так, что его белый лохматый хвост мелькал где-то далеко впереди, и мне постоянно приходилось окликать этого непоседу.

Программа-минимум - добраться к дому до темноты - была, можно сказать, выполнена. В лиловом свете сгущающихся сумерек мы уперлись в высокую каменную стену, окружающую бесстыдную фаллическую башню и испуганно обступившие ее низкорослые пристройки. Немного погуляв вдоль стены, мы обнаружили массивные ворота, деревянные створки которых, впрочем, не производили впечатления неприступных. Примерно четверть часа мы стучали в ворота: сначала вежливо, потом - с учетом толщины стен дома, потом - так, что если бы рядом было кладбище, перепуганные мертвецы непременно покинули бы свои уютные могилки, дабы выяснить, что происходит, а под конец - просто изо всех сил. Никакой реакции не последовало.

- Может быть, там никого нет? - неуверенно предположил я. - Неудавшиеся наследники прослышали о твоем приезде и решили убраться подобру-поздорову...

- А свет в доме жгут привидения, да? - без тени улыбки спросил Шурф. - Впрочем, мне, знаешь ли, все равно: есть там кто-то, или нет, а мы войдем. Ночевать под забором - не в моих привычках.

Лонли-Локли снял защитную рукавицу с левой руки, аккуратно кончиком указательного пальца прикоснулся к створкам ворот, и они тут же осели на землю грудой серебристого пепла. Только тут я заметил, что он уже как-то успел надеть свои смертоносные перчатки.

"Вот это да! - растерянно подумал я, - приехал парень к родственничкам, ничего не скажешь!" Мне стало немного не по себе: только теперь до меня окончательно дошло, что ночные наваждения, преследовавшие нас в начале пути, были не просто забавными происшествиями, о которых можно рассказывать друзьям, вернувшись домой, а наглядным свидетельством проявления чужой незнакомой силы - пусть не слишком грозной, но недвусмысленно враждебной.

- Сразу видно нерачительного хозяина: только пришел домой - и ну все ломать! - нервно усмехнулся я. Шурф не обратил на мою жалкую попытку пошутить никакого внимания. Он замер у прохода и напряженно всматривался в густо-лиловую темноту двора. Можно было подумать, что мы с ним явились сюда, чтобы арестовать какого-нибудь зловредного чародея древних времен!

- По-моему, во дворе все спокойно, - наконец сказал он.

- По-моему, тоже, - подтвердил низкий хриплый голос. Я подскочил на месте от неожиданности. Шурф смотрел на вещи проще: скакать он не стал, просто слегка приподнял правую руку в белоснежной перчатке - на всякий случай, я полагаю...

- Не стоит из-за меня беспокоиться, - флегматично сказал голос из темноты. - Я - просто собака, к тому же далеко не такая большая, как ваша.

- Действительно собака, - невозмутимо подтвердил Шурф. - Вон он, прячется за углом.

Друппи растерянно присел на задние лапы, прижавшись к моей ноге. Он не спешил обнюхаться с братом по крови. Думаю, он никогда прежде не встречал собак, которые умеют разговаривать. Ничего удивительного: я и сам их никогда не встречал!

- Иди сюда, - повелительно сказал Шурф.

- А вы не будете драться? - опасливо спросила собака. - Молодые Кутыки всегда дерутся, когда им кажется, что я верчусь под ногами...

- Какие негодяи! - искренне возмутился я. - Иди сюда, дружок, мы не будем драться!

- А твой большой друг в белой одежде, который сжег ворота? Он тоже не будет драться? - уточнил пес. Он оказался редкостным симпатягой: раза в два меньше моего Друппи - что тоже весьма немало! - с лохматой серой шерстью и умными золотистыми глазами, пытливо сверкающими из-под густой жесткой челки.

- Тебя никто не будет обижать, - внушительно пообещал Шурф. - Иди сюда, говорящий пес. Никогда прежде не видел, чтобы собаки разговаривали, не превращаясь при этом в человека. Что, над тобой поколдовали?

- Я сам виноват. Когда я был глупым щенком, я выпил какой-то напиток из склянки в комнате дедушки Тухты, - сказал пес. - С тех пор я и разговариваю, как человек: никто не знает, почему. Старый Тухта потом поил этим зельем все зверье в окрестностях, но никто кроме меня не заговорил.

- Значит, весь секрет в пропорциях, - авторитетно объяснил Шурф. - Наверное, вышло так, что ты случайно выпил ровно столько, сколько необходимо для существа твоего роста и веса.

- Тебе виднее: ты человек, - философски заметил пес.

- А как тебя зовут? - спросил я, невольно улыбаясь до ушей: еще никогда в жизни мне не доводилось лично знакомиться с собаками.

- Дримарондо, - гордо сказал пес. И тут же пожаловался: - Новые хозяева дразнят меня "Кутык-Макутык" и смеются: дескать, как будто я тоже из их семьи. А я сам по себе! Вы не будете меня так называть? Мне больше нравится Дримарондо: это имя дал мне покойный дед Хурумха. При нем мне хорошо жилось, не то что сейчас, когда всем в доме заправляет Маркуло! А вы кто? Новые хозяева? Или просто грабители? Если грабители, то украдите меня отсюда, ладно? А то Маркуло совсем меня кормить перестал. А старый Хурумха говорил, что я - очень дорогая собака, с тех пор, как научился говорить. И не так уж много я ем!

- Да нет, мы не грабители. Скорее уж новые хозяева. Впрочем, там видно будет... - неопределенно сказал Шурф.

- Кутыки вас уже давно ждут, - сообщил пес. - И все гадают: доберетесь вы, или не доберетесь. Маркуло даже поспорил со своей сестрой Ули. Он сказал, что не доберетесь. А она сказала: не говори "плюх", если до озера дюжина миль по болотам. То есть - не радуйся, дескать, раньше времени. И они поспорили так, что по всему дому горшки летали. А потом помирились, потому что...