Парень с соседней могилы - Масетти Катарина - Страница 1

Катарина МАСЕТТИ

ПАРЕНЬ С СОСЕДНЕЙ МОГИЛЫ

1

Кто принимает сторону мертвых?

Кто охраняет их права

выслушивает их проблемы

и поливает их цветы?

Попробуйте взглянуть на мир моими глазами!

Глазами жёлчной вдовы, ведущей нездоровый в эмоциональном отношении образ жизни. Кто знает, до чего я дойду к следующему полнолунию?

Вы же читали Стивена Кинга?

Я сижу на вытертой темно-зеленой скамье у могилы своего мужа и думаю о том, как меня раздражает его надгробный памятник.

На небольшой строгой плите выбита лаконичная надпись (рубленым шрифтом): «Эрьян Валлин». Памятник скромный, если не сказать непритязательный, — каким был и сам Эрьян. Он его и выбрал, оставив соответствующие указания в фонусовском «Белом архиве» [1]

Уже одно это чего стоит. Эрьян ведь не болел и, по идее, не должен был готовиться к смерти.

Я прекрасно знаю, что он хотел сказать этим памятником: «Смерть — естественная часть круговорота природы». Эрьян был биологом.

Спасибо, Эрьян, удружил так удружил…

Я бываю здесь несколько раз в неделю: по будням часто заглядываю в обеденный перерыв, в субботу-воскресенье тоже наведываюсь — хотя бы в один из дней. Если начинает моросить, я вытаскиваю пластиковый дождевик, который потом можно опять сложить и убрать в маленький пакет. Этот безобразный дождевик нашелся в мамином комоде. Многие посетители кладбища приносят с собой такие же.

Каждый раз я просиживаю тут не меньше часа — в надежде испытать наконец подлинное горе (мне кажется, если я очень постараюсь, у меня получится). Как ни парадоксально это звучит, мне было бы гораздо лучше, если б я чувствовала себя хуже. Если б я изводила платок за платком и при этом не поглядывала на себя со стороны, чтобы проверить, искренние у меня слезы или нет.

К сожалению, правда заключается в том, что половину проводимого на кладбище времени я только сержусь на Эрьяна. Предатель! Неужели не мог быть поосторожней? В остальное время я испытываю примерно такие же чувства, как ребенок, у которого умер двенадцатилетний попугайчик. Увы и ах.

Я тоскую по Эрьянову присутствию рядом, мне недостает самых будничных вещей. Никто больше не шелестит газетой на диване; когда я возвращаюсь с работы, в доме не пахнет кофе; калошница кажется пустой без его ботинок и резиновых сапог.

Теперь, если я не знаю имени бога солнца из двух букв, приходится гадать на кофейной гуще или пропускать в кроссворде это слово.

Вторая половина нашей двуспальной кровати всегда застелена.

Никто не станет беспокоиться, если я попаду под машину и не вернусь домой.

И вода в уборной больше не журчит, если ее не спускаю я сама.

Вот я и сижу на кладбище, скучая по шуму спускаемой воды. Weird enough for you, Stephen? [2]

Кладбищенская атмосфера превращает меня в заштатного репризного комика. Разумеется, юмор свидетельствует о вытеснении, о попытке заклинания духов, но я могу его себе позволить. Когда нечем занять голову, почему бы не покопаться в вытесненных мелочах?

И все же Эрьян не просто присутствовал рядом, у него была более важная роль: благодаря ему я знала, кто я такая. Мы раскрывали сущность друг друга, чему в первую очередь и служат брачные отношения.

А кто я теперь?

Определение моей сущности отдано на откуп чужому взгляду. Для одного я избиратель, для других — пешеход, налогоплательщик, потребитель культуры, рабочая сила или владелец квартиры… если не просто тело с сухой кожей, не самой большой грудью и подтекающими тампонами.

Разумеется, я по-прежнему могу определять себя через Эрьяна. Он оказывает мне эту услугу и посмертно. Если бы не Эрьян, я бы относилась к разряду «незамужних женщин старше тридцати» (такое выражение встретилось мне вчера в газете, отчего по спине побежали мурашки). Теперь же я «все еще молодая бездетная вдова». Уныло и трагично! Спасибо тебе, Эрьян!

Впрочем, меня гложет и чувство обиды. Я обижена на Эрьяна за его внезапную смерть.

У нас была куча планов на ближайшее и более отдаленное будущее! Начиная с байдарочного похода по Вермланду и кончая выгодной пенсионной страховкой для обоих.

Эрьян тоже наверняка обижен. Потратить столько усилий на все эти тай-чи, экологически чистый картофель и ненасыщенные жиры… И что получить взамен? — скалит желтые зубы заштатный комик.

Иногда я просто свирепею. Это несправедливо по отношению к тебе, Эрьян! Ты был такой умный, такой доброжелательный!

А иногда у меня между ногами начинается трепыханье (что неудивительно после пятимесячного воздержания). Тогда я чувствую себя некрофилкой.

На могиле по соседству с Эрьяновой стоит крайне вульгарный памятник белого мрамора. Каллиграфически выведенные золотом имена усопших, ангелочки, розочки, птички, ленты с изречениями и призванные настраивать на оптимистический лад коса и череп. Сама могила напоминает питомник — настолько она засажена цветами. Под камнем похоронены мужчина и женщина примерно одного года рождения, так что, очевидно, с подобным чрезмерным тщанием ухаживает за родителями кто-нибудь из детей.

Я впервые увидела этого человека несколько недель назад: парень моего возраста, в яркой спортивной куртке и кепке с наушниками. Кепка напоминает бейсболку, с надписью впереди: СОЮЗ ЛЕСОВЛАДЕЛЬЦЕВ. Парень рьяно копал и рыхлил почву под своими посадками.

На могиле Эрьяна не растет ничего. Скорее всего, он был бы категорически против розового куста: этот вид флоры не относится к кладбищенскому биотопу. А тысячелистник или таволгу при входе не купишь.

Лесовладелец появляется раз в несколько дней, около полудня, неизменно с новой рассадой и подкормкой для нее. Он гордится своими насаждениями так, словно могила — его садовый участок.

Когда мы столкнулись в последний раз, он тоже сел на скамью и исподволь поглядывал на меня… но так и не заговорил.

От него идет странный запах, а на левой руке отсутствуют два пальца.

2

Нет, у меня просто терпежу не хватает!

Какого черта она вечно торчит на кладбище?

Раньше всегда можно было привести в порядок могилу, а потом спокойненько посидеть на скамейке и додумать недодуманное, нащупать опору, которая поможет продержаться денек-другой. На усадьбе, где я верчусь как белка в колесе, думать невозможно. Если я не сосредоточен на том, чем заняты мои руки, обязательно происходит катастрофа (хотя бы маленькая), устранение которой отнимает целый день. К примеру, я наезжаю трактором на камень и повреждаю задний мост. Или корова отдавливает себе сосок, потому что я забыл надеть ей лифчик для поддержки вымени.

Походы на кладбище — единственная моя отдушина, но и там я не чувствую себя вправе сразу расслабиться. Обязательно надо сначала поработать лопатой и граблями, убраться, что-то посадить, и только потом можно сесть.

А теперь рядом сидит она.

Блёклая, как старый снимок, несколько лет провисевший в витрине фотоателье. Тусклые светлые волосы, бледное лицо, белёсые ресницы и брови, отвратительно темная или словно выцветшая одежда — вечно что-нибудь синее или бежевое. Какая-то вся из себя тусклая женщина. Не женщина, а позорище! Хоть бы подмазалась или нацепила какие-никакие побрякушки, чтоб было ясно: ей не все равно, что о ней думают окружающие. А ее блеклость говорит одно: плевать я хотела на ваше мнение, я вас даже не замечаю.

Мне нравится, когда женщина своей внешностью подначивает, словно говоря: смотри, что у меня есть! Мне льстит, когда от женщины исходит приглашение к действию. Женщины должны носить яркую помаду и остроносые туфли с ремешками, а еще у них должны быть достойные буфера, которые они суют тебе под нос. Не важно, что помада размазана, что платье на пухлых боках того гляди лопнет по швам, что поддельных жемчугов явный перебор… Хорошим вкусом обладают не все, главное здесь — что человек старался. Я почти всегда западаю на женщин (пусть даже в летах), которые тратят полдня, чтобы привлечь к себе внимание… особенно если у них накладные ногти, сожженные перманентом волосы и вихляющиеся туфли на высоких каблуках. Такую женщину сразу хочется обнять, приласкать, утешить.

1

Архив шведской компании «Фонус» специализирующейся на организации похорон. Название «Белый архив» связано с белой обложкой папки, в которой собираются документы. (Здесь и далее примеч. переводчика)

2

Зд. Вполне в твоем духе, а, Стивен? (англ.) (Обращение к упоминавшемуся выше писателю Стивену Кингу.)