Избранное - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 91

91

1926

НАШЕ НОВОГОДИЕ

«Новый год!»Для других это просто:о стаканстаканом бряк!А для насновогодие —подступк празднованиюОктября.Мылетаисчисляем снова —не христовый считаем род.Мыне знаем «двадцать седьмого»,мыдесятый приветствуем год.Наших днейзначеньюи смыслуподвести итоги пора.Серых днейобыденные числа,на десятыйстройтесьпарад!Скоровсемнамсчет предъявят:дни своиерундой не мельча,ктои какв обыденной явивоплотилслова Ильича?Что в селе?Навози скрипучий воз?Свод небесныйкоркою вычерствел?Есть ли тамужемиллионы звезд,расцветающие в электричестве?Не купаяв прошедшем взора,не питаясьзрелищем древним,кто и нынчепослал ревизоровпо советскимМарьям Андревнам?Намкоммунане словом крепка и люба(сдашь без хлеба,как ни крепися!).У крестьянужеготовы хлебавсем,кто переписью переписан?Дайте крепкий стихгодочков этак на сто,чтоб не таял стих,как дым клубимый,чтоб стихом такимзвенетьи хвастатьперед временем,перед республикой,перед любимой.Пусть гремятбарабаны поступиот землик голубому своду.Занимайте дни эти —подступык нашему десятому году!Парадиз края в край растянем.Все,в любой работеи чине,рабочие и драмщики,стихачи и крестьяне,готовьтеськ десятой годовщине!Все, что красити радует,все —и слова,и восторг,и погоду —всек десятому припасем,к наступающему году.

1926

СТАБИЛИЗАЦИЯ БЫТА

После боеви голодных пытокотрос на животике солидный жирок.Жирок заливает щелочки бытаи застывает,тих и широк.Люблю Кузнецкий(простите грешного!),потом Петровку,потом Столешников;по нимв годураз сто или двести яхожу из «Известий»и в «Известия».С восторга бросив подсолнухи лузгать,восторженно подняв бровки,читает работница:"Готовые блузки.Последний крик Петровки".Не зря и Кузнецкий похож на зарю, —прижав к замерзшей витрине ноздрю,две дамы расплылись в стончике:«Ах, какие фестончики!»А рядом,учли обывателью натуру, —портреткого-то безусого;отбирайте гениядля любого гарнитура, —всеот Казина до Брюсова.В магазинах —ноты для широких масс.Пойте, рабочие и крестьяне,последнийсердцещипательный романс«А сердце-то в партию тянет!»В окне гражданин,устав от ношенияпортфелей,сложивши папки,жене,приятной во всех отношениях,выбирает«глазки да лапки».Перед плакатом «Медвежья свадьба»нэпачка сияет в неге:– И мне с таким медведемпоспать бы!Погрызи меня,душка Эггерт. —Сияющий дом,в костюмах,в белье, —радуйся,растратчик и мот."Ательемод".На фоне голосов стою,стоюи философствую.Свежим ветерочком в республикувея,звездой сияя из мрака,товарищ Гольцманиз «Москвошвея»обещает«эпоху фрака».Но,от смокингов и фраков оберегая охотников(не попался на буржуазную удочку!),восхваляеткомсомолецтоварищ Сотниковтолстовкуи брючки «дудочку».Фракили рубахи синие?Неувязка парт– и советской линии.Меняудивляют их слова.Бьет разнобой в глаза.Вопрос этотнадосогласоватьи, разумеется,увязать.Предлагаю,чтоб эта идейная дракане длилась бессмысленно далее,пришиватьк толстовкамфалды от фракаи носитьлакированные сандалии.А чтоб цилиндр заменила кепка,накрахмаливать кепку крепко.Грязня сердцаи масля бумагу,подминаяМосквупод копыта,волокутопятьколымагудореволюционного быта.Зудииздевкой,стих хмурый,вразрезс обывательским хором:в делахидеи,быта,культуры —поменьшедовоенных норм!