Избранное - Маяковский Владимир Владимирович - Страница 93

93

1927

ПО ГОРОДАМ СОЮЗА

Россия – все:и коммуна,и волки,и давка столиц,и пустырьная ширь,стоводная удаль безудержной Волги,обдорская темьи сиянье Кашир.Лед за пристанью за ближней,оковала Волга рот,это красный,это Нижний,это зимний Новгород.По первой реке в российском сторечьескользим…цепенеем…зацапаны ветром…А за волжским доисторичьемкресты да тресты,да разные «центро».Сумятица торга кипит и клокочет,клочки разговорови дымные клочья,а к ночине бросится говор,не скрипнут полозья,столетняя зелень зигзагов Кремля,да под луной,разметавшей волосья,замерзающая земля.Огромная площадь;прорезав вкривь ее,неслышную поступь дикарских лапсквозь северную Скифиюя направляюв местный ВАПП.За версты,за сотни,за тыщи,за массуза это время заедешь, мчась,а мыползли и ползли к Арзамасусо скоростью верст четырнадцать в час.Напротивсели два мужичины:красные бороды,серые рожи.Презрительно буркнул торговый мужчина:– Сережи! —Один из Сережейполез в карман,достал пироги,запахнул одеждуи всю дорогу жевал корма,ленивые фразы цедя промежду.– Конешно…и к Петрову…и в Покров…за то и за это пожалте процент…а толку нет…не дорога, а кровь…с телегой тони, как ведро в колодце…На што мой конь – крепыш,аж и онсломал по яме ногу…Раз тыправительство,ты и должончинить на всех дорогах мосты. —Тогдана неговторой из Сережприщурил глаз, в морщины оправленный.– Налог-то ругашь,а пирог-то жрешь… —И первый Сережа ответил:– Правильно!Получше двадцатого,что толковать,не голодаем,едим пироги.Мука, дай бог…хороша такова…Но што насчет лошажьей ноги…взыскали процент,а мост не пролежать… —Баючит езда дребезжаньем звонким.Сквозь дремувсе времяпро мост и про лошадьдо станции с названьем «Зименки».На каждом домесоветский вензельзовет,сияет,режет глаза.А под вензелямив старенькой Пензестарушьим шепотом дышит базар.Перед нэпачкой баба седаотторговывает копеек тридцать.– Купите платочек!У насзавсегдазаказываласама царица… —Морозным днем отмелькала Самара,за нейначались азиаты.Верблюдинасенопровозит, замаран,в упряжку лошажью взятый.Университет —горделивость Казани,и стены егои донынехранятлюбовнейшее воспоминаниео великом своем гражданине.Далекоза годымысль катя,за лекции университета,он думал про битвыи красный Октябрь,идя по лестнице этой.Смотрю в затихший и замерший зал:здеськаждые десять на стоего повадкой щурят глазаи так же, как он,скуласты.И смертикоснуться егоне посметь,стоиту грядущего в смете!Внимаютюношистрофам про смерть,а сердцем слышат:бессмертье.Вчерашний деньубог и низмен,старьяпремного осталось,но сердце классагорит в коммунизме,и класса грудьне разбить о старость.

1927

МОЯ РЕЧЬ НА ПОКАЗАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ ПО СЛУЧАЮ ВОЗМОЖНОГО СКАНДАЛА С ЛЕКЦИЯМИ ПРОФЕССОРА ШЕНГЕЛИ

Я труежедневновзморщенный лобв раздумьео нашей касте,и я не знаю:поэт —поп,поп или мастер.Вокруг менятолпа малышей, —едва вкусившие славы,а волосужеотрастили до шейи голос имеют гнусавый.И, образ подняв,выходят когдана толстожурнальный амвон,я,каюсь,во храмервусь на скандал,и крикнуть хочется:– Вон! —А вызовут в суд, —убежденно гудя,скажу:– Товарищ судья!Как знамя,башкудержу высоко,ни дух не дрожит,ни коленки,хоть я и слыхалпро суровыйзаконот самогоот Крыленки.Законыне знают переодевания,а безпреувеличенности,хулиганство —этоозорные деяния,связанныес неуважением к личности.Я знаюлюбого закона лютей,что личностьуважить надо,ведь масса —этомного людей,но масса баранов —стадо.Не зряэту личностьрожает класс,лелеетдо нужного часа,и двинет,и в сердце вложит наказ:"Иди,твори,отличайся!"Идети горитдокрасна,добела…Да что городить околичность!Я,если бы личность у них была,влюбился б в ихнюю личность.Но где ж их лицо?Осмотрите в момент —без плюсов,без минусов.Дыра!Принудительный ассортиментиз глаз,ушейи носов!Я зубы на этом деле сжевал,я знаю, кому они копия.В их песняхпоповская служба жива,они —зарифмованный опиум.Для васвопрос поэзии —нов,но эти,видите,молятся.Задача их —выделка дьяконовиз лучших комсомольцев.Скрываетученейший их богословв туман вдохновения радугу слов,как чашискрываютцерковные.А яраскрываюмое ремесло,как радость,мастером кованную.И я,вскипяс позора с того,ругнулсяи плюнул, уйдя.Но ругань моя —не озорство,а долг,товарищ судья. —Я сел,разбившидоводы глиняные.И вотобъявляется приговор,так сказать,от самого Калинина,от самоготоварища Рыкова.Судьей,расцветшим розой в саду,объявленотоном парадным:– Маяковскогопо судусчитатьбезусловно оправданным!